Наталья Выборная
*****
:одиноко, одиноко
одно око слезы видит,
а другое - лишь Его.
белой дымкою обиды
занавешено окно,
а за ним извечный триллер,
хладнокровный ветер-киллер
из фрамуг и чердаков
убивает стариков,
воробьев, сорок-воровок,
оставляя дам "за сорок",
за чайком и кофейком
о любви вздыхать тайкомФАНТАЗМЫ
Ах, если бы я стала балериной,
Battement tendu, passe, demi-plie,
В конвульсии предсмертно-лебединой
В партер свалилась в бешенном пикЕ.
Нет, перебор!
В позиции, с осанкой,
Втянув живот, на мелком пуантэ
Развратной мельтешила бы вакханкой,
Крутя ногой в призывном фуэте.
Опять не так!
Под блеянье свирели
frappe, прыжок, tombe, pas de bourree,
В костюме обезумевшей Жизели
Ждала не в полночь принца - на заре!
В коротком и стремительном glissando
Под хабанеру страсти и измен
Я мстила бы мужчинам беспощадно
С испанскою горячностью Кармен!*****
Что может поведать женщина,
мужчине, который напротив?
Что все еще может статься,
и в общем - она не против.
В кальянном тумане плоти,
духов, декольте гламура
припрятана пара крыльев,
мишень и стрела амура.
В движеньях кошачья нервность,
озноб ожиданья, жалость.
Сгорая меж тонких пальцев,
дымит сигаретный фаллос.ДИВАН
(Откровение 22:04, 10)
Жизнь на диване удалась.
Уже продавлены пружины,
Уже истерся весь атлас,
Пусть силы нет, но есть причины
Копить бессилье про запас.
Любите библию дивана!
И чтите ветхий мой завет:
Как Авель, Каин от Адама -
Диван явился в этот Свет.
И если в ноевом ковчеге
Вам вдруг отказано в ночлеге,
То в назидание подружкам
Распните чресла на подушках.*****
мы так и не
заметно удалились
кто на Пегасе, кто пешком,
где красноречье заблудилось,
там бродят рифмы с посошком,
мы так и не
но что могли бы двое,
мир уцелел, не пала Троя,
в привычном ящике Пандоры
все драгоценности при мне,
лишь Моська лает на заборы
с вчерашней мыслью о Слоне.*****
я не жалуюсь, Отче,
на свое бытие,
в этом мире подлунном
только тело - мое,
от Лукавого - средства,
от Всевышнего - цель,
двери в рай по наследству
не сорвать мне с петель,
алчет вечность гиена
недопрожитых лет,
ей оставлю на память
хромосомный портрет,
я жила так бездумно
словно в вене игла,
как прожилки на листьях,
как на ветке смолаВОСПОМИНАНИЕ О ВОСЬМИДЕСЯТЫХ
в забытых богом закоулках
заплесневелых тупиков
все тлеет памяти окурок
на перекрестье тех веков,
когда еще носили джинсы
не просто так, а с верой в то,
что завещал Великий Череп
в кургузой кепке и пальто,
за комсомольским горизонтом
всех поджидал не бум, а БАМ,
хвала рабочим и студентам,
врачам, дояркам, поварам
их в красно-джинсовой тусовке
спасали юность и задор,
любовь к отчизне и кроссовки,
что сохранились до сих порМАСШТАБ
В координатах "работа - дом"
по гиперболе ли параболе
на шар земной нацарапали
меня в масштабе таком:
Одна к миллиону, тобой открытая,
с тех пор существую точкой,
глупенькой девочкой, дочкой,
дурой-любовницей, шлюхой,
женой, боевой подругой
ЛЮБЛЮ
и не верь топографии карт
глянцевой неохимерики,
нет там не только моих координат,
юга там нет, Америки.*****
Убереги от нирваны,
Переходящей в раны,
От сочинений пустых
Без бороды толстЫх.
От бородатых, толстых
Плачут на рельсах скользких,
Анны размазав грим,
Поезд ушел к другим.
Виснет над горизонтом
Небо каренинским "зонтомЪ" -
Знак уступить дорогу.
Живы? И слава богу!ЯВЛЕНИЕ
в твоей башке клопы и тараканы,
общак и недопитые стаканы,
в моей замшелой лавке букиниста
хранились фолианты лет по триста,
ты прозы избегал - я не пила вина,
вот и досталась муза нам одна,
циркачка Коломбина средних лет,
пятнадцатый магический браслет
взорвался у арены на глазах,
квадрат Малевича преобразился в шкаф
посыпались упреки, требуха,
пыль, вопли, перья, чьи-то потроха,
цирк залила гуашевая кровь,
являя миру новую любовь
© Н.Выборная, 2007