ЛИТЕР.NET
ГЕОПОЭТИЧЕСКИЙ СЕРВЕР КРЫМСКОГО КЛУБА
ЕКАТЕРИНОСЛАВ - ДНЕПРОПЕТРОВСК - СИЧЕСЛАВ
СТЫХ 20, 2007  E-mail

ОТ РЕДАКЦИИ

Анна СМОЛЯКОВА 'Достали', стихи
Андрей ПОЛЯКОВ 'Моя муза', стихи
Варел ЛОЗОВОЙ 'Пораженный', стихи
Олег КАРПИНЕЦ 'П?вболю', в?рш?
Максим БОРОДИН 'Дождь', стихи
Юл?я ШТАЛТОВНА 'В?дчуття води', в?рш?
Кирило ВАСЬКОВ 'Дзенська елег?я', проза
Дарина ВАЖИНСЬКА 'Шоколад', в?рш?
Тетяна ГОНЧЕНКО 'Вп?знала', в?рш?
Олександра МКРТЧАН 'Дурнопьян', стихи
Владимир ЧЕПКИЙ 'Театр в сумасшедшем доме', проза
Стас КУЗЬМИН 'Рассолом', стихи
Влад КЛЕН 'Спасительная брешь', стихи
Максим КАБИР 'Что-то случится', стихи
Мар?я СЕМАШИНА 'Цукорниця', в?рш?
Александр МУХАРЕВ 'Обормот', стихи
Светлана ШЕВЧУК 'Что спрятано', проза
Павел ГОЛЬДИН 'Шарик укусил', стихи


Сборщики: Максим БОРОДИН, Александр МУХАРЕВ,
Дмитрий ЧАШИН
e-mail: maxim_borodin@rambler.ru
mucharev76@mail.ru

Максим Бородин, Александр Мухарев,
Анна Смолякова, Олег Карпинец, Юл?я Шталтовна,
Стас Кузьмин, Кирило Васьков, Дарина Важинська,
Тетяна Донченко
ДНЕПРОПЕТРОВСК

Андрей Поляков, Павел Гольдин, Мар?я Семашина
СИМФЕРОПОЛЬ

Александра Мкртчан, Владимир Чепкий, Светлана Шевчук
ХАРЬКОВ

Варел Лозовой
КИЕВ

Влад Клён
ЗАПОРОЖЬЕ

Максим Кабир
КРИВОЙ РОГ


 

Анна СМОЛЯКОВА

* * *


Я вчера родилась,
И нашла тебя снова ни с чем,
У разбитых корыт
Всех тобой озадаченных баб...
Закусив удила,
Ты таскал свою смерть на плече,
И плевал, что горит,
И, воняя, дымится судьба.
Я вчера родилась
И мне мир не оставил причин,
Ходовых ярлыков,
Только старые крылья в золе,
Я снимала, смеясь,
С тела липкие взгляды мужчин,
Я врала, что легко,
Обойдусь без тебя на земле.
И мои вечера
Стали тем, чем всегда быть могли,
Без далеких планет
И без полной тобой пустоты...
Родилась я вчера,
И уже не нашла здесь любви...
Появившись на свет,
Я кричала...чуть громче,
чем ты.

С НЕБА НА ЗЕМЛЮ


С неба на землю рухнул
Взрослый придурковатый,
Долго дымил на кухне,
Кашляя виновато.

Что-то мне плел пустое,
Вроде: "Не знал, где падать..."
Место мое простое
Тянет магнитом падаль.

С неба на землю - мудро,
Просто, как все на свете!
В мире гуляло утро,
И просыпались дети...

СТАЛА


Все бабы...Да ну? Вы знали!!!
Душевно неутомимы.
Под вечер дышу едва ли,
А думаю о любимом...

Ты дай ему, Боже, ласки,
Ты дай ему, Боже, света,
Он, вроде как, принц из сказки
С какой-то другой планеты.

Такие у нас не ходят,
Про них только в книжках брешут...
Таких королевы холят,
И "холку" с "лелейкой" чешут.

А я... тренирую почерк,
Да ну их, творенья эти!
Устала, любимый, очень,
На том и на этом свете...

Тревожно. Не слышит, глухо.
Паршивая это повесть...
Ты дай ему, Боже...в ухо!!!
А лучше - билет на поезд.

ДОСТАЛИ


Небо давит с утра на плечи мне,
Что-то капает с подоконника...
Вы достали меня до печени,
Дорогие мои поклонники!

"Состояния" ваши, мамочки,
С их "участием" и аптеками,
И вы сами мне все - до лампочки,
Что вкрутить в моем доме некому.

Пусть другие за вами, важными,
Будут сопли пускать до пояса...
Ветер спину щекочет влажную,
И лохматит густые волосы,

Я останусь за вашей сценою,
Невозможная, настоящая,
Вы достали меня, бесценные.
И останетесь проходящими...

* * *


Начни меня любить сейчас уже,
Когда еще не вместе и не тесно.
Люби за... оттопыренность ушей,
За нос и хвост с харизмою, известно!
Побрейся, выспись. Встань, проветри дом,
В котором не задержишься надолго,
Быстрее догоняй, что мы вдвоем,
Очисти и поставь меня на полку,
С которой обязательно свалюсь
И вдребезги. Друзья напишут сверху:
"Умела быть собой, любила блюз,
И внутривенно подавляла перхоть".
И прилетит мой призрак на балкон,
Какой-нибудь пичугой или молью,
К тому, кто принимает целиком...
Не "ЗА", а вопреки всему, с любовью.

И НА ТОМ И НА ЭТОМ СВЕТЕ


Сбились в кучу дела и факты,
А ведь это так просто - встретить...
"Здесь все снежит, любимый, как ты?
Я - на том и на этом свете."

Незаметно забилась в угол
И как лампа, перегорела:
"Здесь неделю со светом туго,
Так бы чаще тебя смотрела..."

А назавтра уже казалось
Все надуманно-несерьезным,
По-хозяйски вошла усталость
И "менять" уже было поздно.

Безразлично ей стало дальше,
Время давит, болит и метит...
"Как же много, любимый, фальши
И на том и на этом свете".

Он ей что-то писал навстречу,
Но давили дела и факты.
Они знали друг друга вечность...
"Здесь все снежит, любимый,
как ты?!!"

ПЛЮШЕВОМУ МЕДВЕДЮ


Немы от ужаса, сколько же это
Знаем друг-друга и видимся даже...
Ноги таскают по белому свету
Две головы непутевые наши.
Может мы в день скомороха зачатые,
Близким обуза и веселы слишком...
Жалко, что не о чем вместе молчать нам,
Мой толстопузый и плюшевый мишка.

ПОДРУЖЕНЬКАМ


"Мой милый - супергерой,
Ведь это же МОЙ милый,
И тонус стоит горой
Его сексуальной силы.

Он в чем-то конечно чмо,
Но, в целом, конечно, мачо...
Да мало ли, в общем, что
Понятие это значит!

Люблю его всей душой
И телом..." И ей неважно,
Что где-то нехорошо
Ему и темно и страшно,

Что тонус его лежит
И снова бумажник тощий,
И то, что и он сбежит
Туда, где немного проще...

* * *


Смешная, беззубая старая фея,
Нам пару часов отдала для свиданья,
Которых мы сами найти не сумели,
И даже на эти пришли с опозданьем.
Зачем-то нам в руки вложила по сердцу
И замерли, словно на медленной мине...
Нам много за двадцать, и некуда деться,
Дареная пара нас скоро покинет.
Голодные псы у знакомых подъездов,
В кармане ключи от квартиры незрячих...
Беззубая фея давно к нам не ездит,
И сами друг другу мы снимся иначе.

ВЛЮБЛЕННЫЙ ХУДОЖНИК


Проснулся, курю в постели,
Кто рядом не знаю, трется...
Мне снилось, ТЫ близко к телу,
И где тебя носит, солнце?!
Работа добавит плеши,
Вокруг зубоскалят маски
Я снова мазком небрежным,
В портрете мешаю краски.
Я вечность тебя не вижу,
Я стал на полгода старше...
Зарплату пропью в Париже,
Повешусь на Патриарших

* * *


Безголовая я, безголовая,
Ну нигде голова не значится...
Прилепила б другую, новую,
Только задница заартачится.
Безголовая и безмозглая,
Со вчерашнего вроде бы вечера.
Этой ночью сырой, промозглою
Мне на грудь положить тебе нечего.
С головой я была бы разведчицей,
Или может быть, переводчицей...
Чаще жопа у нас ответчица,
Так как думать, увы, не хочется.

 

Андрей ПОЛЯКОВ

Моя Муза -

Адски божественна
Ангел мой
Ангелочек
Ангельcки пpекpаcна
Ангельская

А ещё моя Муза -

Баловница
Баpхатная
Баpхатистая
Беcподобная
Безyмно хоpоша
Бездонные глаза
Беленочек
Белочка
Бельчонок
Беpезка
Беpезонька
Бескоpыстная
Благоyханная
Блестящая
Богиня
Бpиллиантовая

А ещё моя Муза -

Ведьмочка
Великолепная
Веpблюжонок
Весенняя
Ветpенная
Веточка
Влюбленная
Возбyжденная
Воздyшная
Возлюбленная
Волнительная
Волшебная
Восклицательная
Восхитительная
Впечатлительная

А ещё моя Муза -

Гpациозная
Галочка
Галчонок
Голyбyшка
Голyба
Голyбка
Голyбочек
Головокpyжительная

А ещё моя Муза -

Диковинка
Дpагоценная
Девочка
Девчончик
Девчоныш
Девчонышек
Добpая
Довеpчивая
Долгожданная
Доpогая
Дьяволица
Дyшевная
Дyшистая

А ещё моя Муза -

Единственная
Естественная

А ещё моя Муза -

Желанная
Жемчyжина
Жемчyжная
Жизнеpадостная
Жизнь моя

А ещё моя Муза -

Забавница
Завлекающая
Зазывная
Заинька
Заманчивая
Зайчонок
Зайчишка
Застенчивая
Заюшка
Звеpyлечка
Звеpyлька
Звеpyшенька
Звеpyшечка
Звеpyшка
Звеpyшка
Звеpек
Звеpенок
Звеpеночек
Звездyленок
Звездyленька
Звездyлечка
Звезда
Звездочка
Зовyщая
Золотая
Золотко
Зоpенька
Зоpька

А ещё моя Муза -

Игpyленок
Игpyленочек
Игpyлечка
Игpyлька
Игpyша
Игpyшечка
Игpивая
Изyмительная
Изюминка
Изменчивая
Изящная
Интpигyющая
Искpенняя

А ещё моя Муза -

Каpапyз
Капелька
Кисyлечка
Кисyля
Киса
Киска
Кисюленочек
Коpолева
Козочка
Конфетка
Котеночек
Котик
Коша
Кошечка
Кpасивая
Кpохотная
Кpошка
Кpоша
Кpошечка
Кpохотyлька

А ещё моя Муза -

Лаcтyнья
Ластена
Ланочка
Ланька
Лапyленок
Лапyлечка
Лапyшка
Лапка
Лапонька
Лапочка
Лапyсеныш
Ласковая
Ласточка
Лашатка
Легкая
Лепесток
Липка
Липонька
Липочка
Лизyлечка
Лизyнька
Лизонька
Лисyлечка
Лисyлька
Лисенок
Лисеночек
Лиска
Лисонька
Листик
Лyчшая
Лyчик
Лyчистая
Лyчезаpная
Любезная
Любyшка
Любyшка
Любимая
Любимка
Любимочка
Любовь моя
Лютик

А ещё моя Муза -

Малек
Маленькая
Малышка
Малышоночек
Малюска
Малютка
Манящая
Маpтышонок
Мечта
Милашка
Милая
Миленка
Миленькая
Миловзоpа
Мотылек
Мyдpая
Мyзыкальная
Мypзик
Мypочка
Мypка
Мypеночка
Мышонок
Мышоночек

А ещё моя Муза -

Hевообpазимая
Hежная
Hенаглядная
Hенасытная
Hеотpазимая
Hеповтоpимая
Hосик

А ещё моя Муза -

Обвоpожительная
Облачко мое пyшистое
Обожаемая
Обольстительная
Обpазованная
Общительная
Оживленная
Озеpа глаз твоих
Озоpная
Олененочек
Олешка
Ослепительная
Отзывчивая
Отpада
Очаpовyлечка
Очаpовyнчик
Очаpовyша
Очаpовашка
Ошеломляющая

А ещё моя Муза -

Паpящая
Поэтическая
Пленительная
Пленяющая
Пpелестница
Пpелесть
Пpельстительная
Пpоказница
Пpевосходная
Пpекpасная
Пpивлекательная
Птичка
Птица
Пташка
Птаха
Пyшистая
Пyшок
Пьянящая

А ещё моя Муза -

Радость дyши моей
Радость взоpy
Редкая
Резвyнья
Родимая
Роднyленька
Родная
Родненькая
Розyленька
Розовая
Розочка
Роса
Росинка
Роскошная
Романтичная
Рыбенок
Рыбка
Рыбонька
Рыбочка
Рыжyлька
Рыжик
Рысенок
Рысеночек
Рыська
Рысюленок
Рысюльчик
Рyсалка
Рyсалочка

А ещё моя Муза -

Самочка
Свежая
Свет дyши моей
Светлая
Светлячок
Сексyальная
Сеpдцy pана
Сеpдечко
Сеpдце мое
Сеpдечная
Сияние
Симпатичная
Симпомпомчик
Сказочная
Славная
Сладенькая
Сладкая
Сладость
Сладостная
Смелая
Смешинка
Смешyлька
Смешнyля
Смиpная
Снегypочка
Снежyлька
Снежинка
Снежка
Снежоночек
Сногшибательная
Солнышко
Сочная
Стpастная
Стебелек
Стpойная
Счастье мое
Счастьинка

А ещё моя Муза -

Таинcтвенная
Талантливая
Теплая
Тепленькая
Теpпящая
Тигpyленька
Тигpyльчик
Тигpyля
Тигpyша
Тигpа
Тигpенок
Тихая
Тpепетная
Тpостинка
Тpогательная
Тpyдолюбивая

А ещё моя Муза -

Увлекательная
Удивительная
Улыбающаяся
Умелая
Умная
Умничка
Умненькая
Упоительная
Утонченная

А ещё моя Муза -

Фантастическая
Феноменальная
Фееpическая
Фея

А ещё моя Муза -

Хеpyвимчик
Хоpошая
Хpyпкая

А ещё моя Муза -

Цаpица
Цаpственная
Цветyлечка
Цветик
Цветок
Цветочек
Цыпленочек
Цыпонька

А ещё моя Муза -

Чистая
Чyвственная
Чyдyшко
Чаpyющая
Чаpовница
Чаpовнюша
Чаpодейка
Чеpтенок
Чyвствительная
Чyдесная

А ещё моя Муза -

Шалyнишка
Шалyнья
Шептyнья
Шокиpyющая
Шyтливая
Щедpая

А ещё моя Муза -

Экзотическая
Элегантная
Эpотичная

А ещё моя Муза -

Юмоpенок
Юмоpная

А ещё моя Муза -

Яpкая
Ясная
Ягодка


Вот она какая
Муза молодая

 

Варел ЛОЗОВОЙ

* * *


Гуси-гуси,
бомжи, нелегалы,
разнесите на крыльях
пернатый свой грипп.
И, когда снова к Ромулу
ринут ордой
озверевшие галлы,
вы издайте призывно
предсмертный,
рождественский хрип.

Духи-духи,
поводыри, нелегалы,
бурлаки, вурдалаки,
полтергейсты-рвачи
и врачи-упыри,
полетайте найдите
в каленых песках Сенегала
оттиск павшего в пашню
Икара с лицом
Экзюпери.

Люди-люди,
бебиситеры, нелегалы,
проститутки, кинднейперы,
гувернеры, ночные портье,
долу взгляд оторвав,
залюбуйтесь коринфским
витком астрагала,
что шипы посвятил
абсолютной вещей
красоте,
что шипы посвятил
абсолютной вещей
пустоте.

УЛЬТИМАТУМ


запретить иприт
трехгранный штык
и ядерный гриб
запретить иврит карбид
и чартер на крит и в магриб

спид запретить
желебоны гашиш
секендхенды кондомы
крыс котов и кишмиш

запретить размножение
кукарачи и пыль
в мавзолеях глазение
и сожженный ковыль

запретить выделения
золотой фонд валют
вонь табакокурения
сигареты верблюд

запретить нострадамуса
стадионы и войны
пенье гаудеамуса
отлов мойвы

турагенства и джинсы
гольф тантрический бартер
сетевые сношения
топокарты и хартии

каратэ и пожарных
пицу с пивом мартини
испражняться на паперть
лапать скинию

запретить собирание
стеклотары и допинг
катеров расписание
принцип доплера водку

добивание нефти
бодибилдинг и шейпинг
оскорбление чести
и эрозию шейки

параплана парение
голубой цвет штиблет
фейерверк в день дарения
между да интернет

запретить нашу эру
и небесное царство
с ними книги просперо
и словарик хазарский

* * *


Подряд полгода парки
длят октябрь.
Бомбят каштаны
в октаэдрах след.
Холодные бока в боа
беременных росой туманов
толкут спектральный винегрет.

Но снег грядет,
приходит в грёзах,
слоном ломится в сонреал.
Мороза просит
штрихпунктиром морзе
и под аврал подводит
по уборке персонал.

Подряд полгода мойры
длят октябрь.
Ноябрь, декабрь, январь
сошел с лица,
пускает почки, мочит хляби.
Снег выпал только в январе,
на третий день с конца.

И снег пришел,
кошачьей лапой
фекалий мерзлый
в круг замёл,
сошел халатом эскулапа
и спектром радужным зацвёл.

Прошил алмазными резцами
усталой тверди ДСП,
меч звонкий трасс иссек шлицами,
ослабив промилле в ропе.

И снег пришел -
в сквозном проеме
извечно не задернутых гардин.
Без виз вписался на балконе,
провез на всех халявный кокаин.

Засеял нивы манной кашей,
без корки сдобой запрудил
и чернь усталой стылой пашни
белилом цинковым залил.

Заплел косицы старым девам,
уткнул сосульками в карниз.
Сошел на нет.
Наверно, надоело
Ньютона чтить и без конца
ломиться вниз.

И снег поднялся шумною ватагой,
уже не снег, а анти-снег,
все силы бросив в контратаку,
и прет без удержу наверх.

Его там, видно, ангел встретит
и в сопло трубное всосет,
попутно вкупе воскрешая трупы
чем человечество спасет.

* * *


Пляжный торт из песка
и взволнованных листьев
стоит есть всей стопой
то галопом то рысью

Пролетая орловцем
или ахалтекинцем
Кокапепсиголовым
мескалиновым принцем

Пляжный корж из песка
и окурков усталых
от стопы в ромб носка
тянет прану суставом

Внутрь всосет и пойдет
гематомы разводом
чешуею сверкнув
прячась в томные воды

Пляжный пудинг с золой
с нервным выбросом в гравий
онемевшей волной
яви прави и нави

Осью гнутой абсцисс
ветром рвущим штанины
метет осыпи вниз
впившись корнем в суглинок

Пляжный вздутый омлет
с рыжей коркой заката
прячет ржавый стилет
в моста клепаных латах

Он лежит там тишком
затаившись до времени
пока встанет рассвет
брызнуть вызревшим
семенем

* * *


Заключенный в зону
абсолютных абстракций
освобожденный
от выяснения истин
среди очерненных
дождем акаций
пулей выстрел

Пораженный
падаю на колени
вдвое согнутым
нотным листом
не успевая
в просвет сирени
черкнуть диеза
двуперстным крестом
Заключенный в зону
абсолютных абстракций
солнца закатанного
помидором
с глазом подбитым
со скошенной бровью
но аккуратным пробором
на языке
Чтоб в зеницу
острой синицей
впорхнул Балатон
и его гладью
поезд продлился
и поглотился мостом

 

Олег КАРПИНЕЦ

* * *


Пекуча гармон?я твого т?ла
Зрина? щоразу солодким видивом.
У простор?, створеному невм?ло,
Нас на?бали ?з правом вибору.

Ми мужн?, це правда. Кривав? п?вм?сяц?.
Ми - наче д?ти, скручен? стегнами,
Лиш вектори в наших молитвах зм?щено,
А стегна м'як?, пахуч? ? впевнен?.

Я думав, ти зникнеш, мовчанням знищений:
Брами в?дкрито, а кров мародерству?.
Жестикулю?ш психозом вищост? -
Ненатурально ? якось дешево.

Музика каменю. Св?тла пляма
На б?лизн? ворушких простирадел.
Ми потребу?мо зм?ни ставлення
До нетривкого душевного ладу.

Ми вийдемо з себе, схопивши за руку
Власн? т?ла у нитках н?котину,
Ти скажеш: гармон?ю знов порушено
? озирнешся на те, що покинув.

Рад?сн? ?гри. Коротк? речення.
Стигле ум?ння дорослого пана.
Зб?льшено в?дстань. Предмети - зменшено.
Бредемо туди, де ?люз?? тануть.

* * *


Кров ноч?. Брунатна плоть.
В?рш? по ринвах розв?шано.
? крик в?дкрива? рота,
Щоб ми врешт? стали ?ншими.

Це усм?шка духу. Це тиф,
Щоб вимерли наш? арм??,
Щоб жили за цим алгоритмом -
?з чашею для подаяння.

Сюжет неймов?рно простий,
Якась любов нестандартна.
Тако? н?хто не простить
? не повторить мантрою.

Ми зникнемо. В ц?й трав?
Не знайдуть уже н?кого -
Н? мертвих, ан? живих,
Н? тих, хто живе ?нкогн?то.

У тиш? промоклих сн?в,
Де нас по губах розмазано,
Зак?нчать нудний пол?т
Ц? дво?, що в?чно падають.

Для нас буде рай - не рай,
? молод?сть буде ?ншою.
Святий Преподобний Ка?н
Вже ма? проекта Р?шення.

Пройти ?ще дв? ком?с??,
? поп?л розв?ять - без шуму.
Тим б?льше, майно описане:
П?вболю ? трохи сумн?в?в.

* * *


Я знаю, у тво?й кров? порушено циркуляц?ю думок.
Натовпи, ц?л? стада спогад?в
Оточують син?й остр?вець байдужост?
Витоптують на н?м траву спокою
Корчать гримаси
Показують язика

Пам'ять
Найболюч?ше явище
?з в?домих мен?

Пот?м можна взяти
Якийсь прилад
Прециз?йно точний
П?днести його до грудей
?
Кр?зь ребра й судини
альвеоли ? шари живих тканин
в?н розп?зна? грудочку збитого ?рунту
що була колись остр?вцем спокою

але ми живемо у позитивному спектр?
тому зна?мо
що ультразвук
чи, може, ?нфрапром?нь
чи нав?ть рентген
наштовхнеться ?ще й на згустки-потовщення,
?, недовго думаючи,
покаже, що вони -
н?який не рак, а
просто спогади, затоптан? сво?ми ж побратимами
у м'яку пилюку тво?? р?вноваги
у порив? пристраст? до деструкц??.
Т?льки через це св?т тонша?,
коли ти плачеш.

* * *


П?д музику мандр?в пишуться добр? в?рш?
Подих ? голос, подорож, веч?р ? н?ч.
Дорогу наче гуцульським орнаментом вишито;
Дорога засмокту?. Ти видиха?ш пан?чно.

Н?би засмучений, н?би удво? складений,
В?тром роз?рваний, збитий неначе з н?г.
Хмари котилися, розривались ? падали,
Пов?тря тремт?ло. Ти задихався ним.

Поза сюжетом, за проминанням у д?йсност?,
На роздор?жж?, де кожна дорога - храм,
Ти затина?шся, не врахувавши к?лькост?
Власних облич. Ти залиша?шся сам.

* * *


Заплющу?ш оч?. Попереду -
                  лука трави нежато?,
У руц? - серп.

Дитина б?жить попереду
          ?з крилами, грубо обтятими,
А за спиною - смерть.

Дума?ш, видивом зляканий,
                а чи ?ти навпростець?
В?тер ляка? брязкотом,
Мова зника? пафосно, -
                як ??рогл?ф стертий.

Кв?ти кругом розкидано -
              Б?л?, аж погляд в?дв?в.
З неба летить ?з криками,
Шумно летить, мов скинута, 
                 Зграя тво?х птах?в.

 

Максим БОРОДИН

* * *


Как только зацветают абрикосы,
сразу же начинает холодать.
Я давно это заметил.
Ночью - заморозки,
днём - холодный ветер
и только
глазастые подъезды
держат высокую ноту
беспристрастного отношения к жизни.
Им
нравится хлопать железной дверью
с кодовыми замками
за спиной озябших прохожих
и
их
убегающими вперёд мыслями.
Весна
только начинает читать наши поступки
и
белый цвет танцующего абрикоса
не единственное
светлое
облако
твоего будущего.

* * *


Тающие ледники Тибета.
Цунами на Соломоновых островах.
Наводнение в Праге.
Вода в бассейне.
Чай.
Кофе.
Всё это части одного целого
и
не мне,
смотрящему в окно на ещё маленькие,
но уже тёплые
бутоны персикового цвета,
судить
о человеке по его поступкам.
Человек на 80% состоит из воды
и
это закон природы.
Человек
на 20% состоит из души
и
это на всю оставшуюся жизнь.

* * *


Вчера опять,
как 10 лет назад,
набрав полные карманы облаков
и пыльных витрин,
я пытался одолеть свою гору.
Разбежавшись до самого главпочтамта,
как будто это могло
придать мне дополнительное ускорение,
я медленно
взялся собирать сантиметры пути
в огромную жестяную коробку
своего настроения.
Навстречу шли белые медведи
и жёлтые носороги,
уверенные и безмятежные,
тёплые и большие.
Они смотрели мне в глаза
и
исчезали за моей спиной,
простужено звеня на всех корявых стыках этих рельс.
Только на самом верху
я
выдохнул с облегчением
и
маленькой долей человеческой иронии.
Как будто нельзя было весь этот путь
проделать
на трамвае.

* * *


Дождь.
Дождь.
Дождь.
Дождь.
И сразу солнце.
Лёгкое, как ошибка
в школьном задании.
Я помню
запах мокрых зонтов,
сидящих на первых партах
и
вкус
её губ,
шевелящихся, как вязь иноземного алфавита.
Мы догадывались
обо всем без слов -
по одному только дрожанию пальцев
и
белым горошинкам
на платье учительницы английского языка.
И сразу дождь.

 

Юл?я ШТАЛТОВНА


пор?внюючи мене з минулим
перфектно розум??ш розб?жн?сть
м?ж станом ? часом
вперто дивишся в небо
запрошу?ш до майбутнього,
яке приходить без затримання
видих - я вже тут
зараз те
що було до мене ста? б?льше
н?ж мертвим


пусти мо? пальц?
рахувати латаття латане
затягнути шнур?вку шрам?в
заховати слова в овальне
витинати на стегнах танц?

рахувати волосся сиве
зап?рнути в п?р'?ну навск?с
на краю др?моти мовчати
чатувати на тв?й такт
м?л?метри тебе вбирати


системно невиспана прошу з?знання
чи правда що знову закинеш вс? справи
чи будуть матраци син?ти до рання
чи будуть п?длоги ср?блитись в?д сяйва
чи буде мелод?я флейтою ткана

у тому ж куточку уздовж батаре?
чи буду сонливо шукати хмаринки
чи будеш питатись нав?що л?ле?
заповнюють прост?р як л?та скоринки


прокида?шся лазурним ранком
знову тремтиш
отже було пекло
поламаними зморшками
намальовано

нав?ть якщо на одн?й подушц?
плачу бо не знаю чи
прокинешся поруч з? мною
бо спав без мене
обн?маючи

почуй весняних ранкових пташок
в?кно в?дчинене навст?ж
ф?ранки випива? в?тер
навп?л менше бол?тиме
в?дчиниш?

сто?ш понад кроком
дивлюсь сонцю в в?ч?
життя обернеться
повз наше дихання

в?дчуй мою спрагу
кр?зь струм порожнеч?
вода перелл?ться
?з неба у в?дчай

прозор?сть - не дан?сть
життя не назавжди
жадання можливо
д?ждеться ф?налу

лише за п?вкроку
веч?рн? страждання
в п?вн?чному напрям?
стог?н вокзалу


в?дчуття води
?? доторк?в
тенд?тно
спочатку щиколоток
пот?м литок, кол?н, стегон
занурююсь по шию
вистрибую, поринаю
н?кого навкруги
лише вода ? я
жодних думок
повз мене пропливають
маленьк? зграйки рибок
п?д? мною ?деальн? ромбики п?ску
строкат? черепашки
торкаюся дна -
? нагору
прибираю волосся з обличчя
рад?ю сонечку
лягаю на спину
розкидаю руки
й вбираю ритми води
стаю такою ж невагомою,
як й паличка очерету
що дрейфу? повз мене
маленьк? п?р'яст? хмаринки
н?би застигли
на в?ддзеркаленн? моря
я роздивляюся
дивних носорог?в з крилами
прадавн? л?си
старовинн? замки
з драконами б?лого кольору
в?трила, напнут? на корабель-м?сто
песика з см?шним хвостиком


в?дчувати вогонь
та ви ж пробували
ще в дитинств?
проводили долонею повз палаючу св?чку
ск?льки? мить? а довше?
чи намагалися черпати енерг?ю пам'ят? з вогню?
запалю?те св?чечку в темному прим?щенн?
уявля?те сво? пальц? н?жними водоростями
як? щоразу ?накше згинаються в?д потоку теч??
чи напина?те руку, н?би пов?тряну кулю
? вловлю?те коливання вогню
його природу, ритми
сутн?сть ? призначення
п?дсв?домим кодом згаду?те
перв?сн? емоц??
з?гр?тися, перев?рити жар, зварити кул?ш
щоб ц??? зими д?тки вижили
навесн? рад?сно б?гали луками
наближа?ш долоню до вогню
обп?ка?, трима?ш руку
випробову?ш сво? рефлекси
ще гаряч?ше, пече
тримай, бо ти сильна
ти знов пам'ята?ш в?дчуття
палять в?дьму на кострищ?
нав?женого знавця сутност? природи
рим, б?бл?отеки олександр??
язичницьких ?дол?в, незчисленн? церкви
р?зко прибира?ш руку
пов?тря р?зко остуджу? долоню -
шугати через ватру за руку з хлопцем на купала
котити палаюче солом'яне опудало на масляну
склада?ш руки докупи навкруги вогню -
принести ?жу чолов?ков?, який працю? в кузн?
пильнувати маяк, щоб кохан? д?стались додому
лампадку в красн?м кут?, молитись
вноч?, на воскрес?ння
вогонь - це н?би ?днання з ?стор??ю людських чутт?в


роблю висновки, нащо?
все ? таким
як ма? бути
живу текстами
думаю переважно
д??словами
хоч трапля?ться
?менниками
в?дчуваю все
на в?дстан? руки ? серця
рахую близьких людей
к?льк?стю щирого
тих, хто далеко
трьома водами

перев?ряти
уяву на витривал?сть
коханих на р?шуч?сть
кв?ти на свят?сть
купувати
вазочки, квиточки
кв?точки, книжечки:
обн?мати
подушки, подружки
палити
листя, листи:

кохатись
як, де, коли, нав?що
раптом, обов'язково
весело, розпусно
н?жно, тривало, агресивно
з провини, залюбки
залякано, уявно
з легк?стю, цнотливо


не кохатись
довго, часто, н?коли
завжди, н?де, нав?що
нема? причин, нема? глузду
агресивно, обов'язково


не любити
присл?вники
за здатн?сть ?х при?днуватись
до протилежностей, означати р?зне
тим самим, за к?льк?сть та надм?р якост?

любити
грейпфрути, укра?нське, дн?про, тишу
подорож?, сн?г, lюк, воду, ос?нь
малярчук-прохаська, море
кольорову капусту, дощ
книжки, прол?ски
ки?в, брук?вку
церкви
листя
льв?в
небо
тебе
продовжувати?
 

Кирило ВАСЬКОВ


ДЗЕНСЬКА ЕЛЕГ?Я ?4.
За Франца Кафку


Порозмовля?мо про укра?нське артбароко. Що кажете?
Ось тут, на кухн? Ваш?й.
Сядемо тихенько. Лиш др?бки зметемо. Одна уже встромилась мен? в л?коть: Ну ж, отже еее укра?нське :
А що то ворушиться там в буфет?? То миша?! Як це?! Дивно. Миша на шостий поверх забралася. Яка нахаба в?дчайдушна. Певно ?й теж ц?каво послухати про укра?нське арт+бароко.
Отож :(?аздиня перебива? плин думок ? каже щось про дин?): так-так, дуже ц?каво. Дин? ? бароко. Бароко укра?нське: (хтось галасу?). Йой, так, звичайно. Я почекаю. Так, вкладайте спати Вашу Олю, ?рино Кост?вно, та нумо до розмови. Бо це питання високо? серйозност? :так-так, я почекаю (павуза) : усе гаразд?
Бачу, що Ви прийшли. Та поки Вас не було, я тут роздумував про тих людей, як? не мають н? 'а дал? що?!', н? 'тепер', ан? 'колись'. ?хня д?яльн?сть - кружляти понавколу думки чи образу, не в змоз? зачепити нервокор?ння. В правиц? - перо,
або пензель.
Як цуценята. Що к?стку не знайдуть, бо хтось в?дбив тим цуценятам нюх. Ось так вони кружляють та скиглять. ? вт?ленням оцих кружлянь стають хвилепод?бн? в?зерунки, при?мн? оку. Вони: (чути звизги, стог?н, плач), так-так, я почекаю (знов павуза):
А що там?! Вс? вже спати вклались? Ну добре ж. Та поки Ви родину присипляли, я тут роздумував про парод?йн?сть нашого мистецтва, котре щосили пнеться в ?врокола. Продати себе. Себе п?дкласти вельмишановному панству п?д ноги: щоб лаг?дно було ?м крокувати. Парод?юють з серйозним виглядом очей усе, що вже ?сну?. Отож, зроста? нашарування певне, яке: (дзвонить телефон) так-так, я почекаю (знов павуза):
Так-так, звичайно, розум?ю. Але чому дружина ректора так п?зно телефону??! Так-так, ЯКАСЬ ВАЖЛИВА СПРАВА. Бо як ?накше. Отож, чудобий ворщ. Бароковий. Смачний ? негарячий (чути хляпання губ). Домашня страва. Так, добавку буду, якщо гор?лки вип'ю чарку: (знов павуза; прицмокування вуст).
: Отже, ?сну? колесо ?стор??, й на ньому хтось понав?шував дзв?ночки
р?зного кал?бру. А ?нший хтось це коло поверта?, й коли дзв?ночок певно? епохи ч?пля?ться за планку сьогодення, в?н дзвонить. Так, дзвонить по комусь ?з нас. А ми : я: я зараз, я повернуся миттю, почекайте. Природа, бачте, дзвонить, тобто, кличе: в уб?кац?ю:
Ну, я знову з Вами, ?рино Кост?вно. Так, об?йшлося добре. Бачте, штани сух?, хоч св?тло там байдужим було до мо?х запит?в нагальних. Там ворог пошаруд?в - ледь струмом не забило, але то дроб'язг. Хтось заважа? весь час наш?й розмов? про укра?нське арт+бароко. Тож, береж?ться, пан?. Така розмова ? небезпечною для Вашого життя. Я, коли йшов до вАС, углед?в пацюк?в. Так? нахаби, маю Вам сказати, що ледь-ледь не кидаються на груди, з ненавистю. Можливо, к?борги. Таке тепер бува?. Життя не ма? ц?нност?, тим б?льше укра?нське.
: Так-от, я щось розпов?дав про людей без дол?. Про тих, як? не хочуть знати, що буде дал?. Що?! : Казав. Тобто, про цуценят, яким хтось вимкнув нюх. ? ось вони, тоскуючи за вкраденим в них Ра?м, за тим ланцюгом, що уколису? колиску нормально? доросло? дитини, все ж намагаються цей ланцюг, цей зв'язок - нанюхати. В?дчути. Тобто в?дчути зв'язок всього з ус?м. ? зв?дси в?зерунки думок ? л?н?й, наплямування барв. Ц? безк?нечн? артефакти, з року на р?к, з епохи на епоху, на смерть зачеплен? естетством ? шляхетством, спотворюють нам:
: тобто, я хот?в сказати, 'створюють' - створюють шляхетну укра?нську субкультуру, яка окрилю? ? надиха?, наприклад, вельмишановного професора Репаненка -гучноголосо пишатися безц?нними скарбами, як? тисячол?тн?й укра?нський нАр?д над?йно ховав у скринях протягом свого зростання, а тепер явив усьому св?тов?.
Я, до реч?, мав честь бачити цього Репаненка в ?дальн? головного корпусу. Поважний пан. Як? кучугури волосся, як? розк?шн? вуса, який костюм! Шкода, що в?н так негарно на цей костюм пролив гарячу каву.
Але,,, завдяки ц?й гостросюжетн?й пригод? я дов?дався, що професор Репаненко д?йсно ? постать св?тового р?вня. О! протягом одн??? з половиною хвилини в?н прочитав вс?м присутн?м блискучу лекц?ю великого сп?льнослов'янського значення; в?н пригадав ? рос?йську Богородицю, ? язичницьк? затабуйован? закляття, ще й гомо-еротичний фольклор р?зних народ?в св?ту долучив. Так, ус? були вмить ошелешен? й пригн?чен? його ерудизмом. Авжеж, з ф?лософсько-?сторично? точки зору, так? викрути сьогодення т?льки розкривають ?сторичну глибоч?нь особистост? справжнього сучасного науковця. До реч?, я бачив Репаненка знову. В?н виступав на телебаченн?. У тому ж самому костюм?. Жодно? плями не було. Клянусь Вам.
: Та це не до уваги зараз. Зна?те, сучасн?сть така неоднор?дна: тут пацюки, там - розрекламован? нап?вбоги у дорогих костюмах, але десь, в бункерн?й нор? сидить герр Пацюк у Дорогому Костюм? ? смика? за линви, ? все кружля? й ворушиться - усе живу? весело, ? котиться в майбутн?, а той Пацюк шепоче ?м всл?д: 'Дал? буде-ехехехехе!' ? знов спалахують Р?здвян? фе?рверки, ? знов подовжен? л?ценз?? вс?м тим орган?зац?ям, як? зобов'язались забезпечувати нормал?зовану коловерть усього цив?льства, а той Пацюк з платиновими зубами лишень схиля? волохате вухо до р?зноголосого шуму людей ? назира?, щоби ? см?х, ? сп?в, ? стог?н були у певн?й посл?довност? й пропорц??.
Йому треба бути уважним, дуже уважним, бо колесо метаморфоз привзяло так? оберти, що будь-яка поламка або зупинка може з?рвати весь х?д ?стор?? ? вбити до смерт? м?льйони невинних людей. ? зна?те, чого Пацюк той б?льш за все бо?ться?! Кристал?зац?? думок; бо ц? кристали, спочатку як п?щинки, а дал? вже - як кам?нц? алмаз?в - загрожують потрапити в лещата й сво?ю смертю геро?чною призупинити нормальне прот?кання азартного атракц?ону м?стера Долар?са, головного розпорядника в Пацюка. Цей м?стер Долар?с (такий пройдисв?т!) переконав свого патрона, що його азартна гра 'Економ?кс' - найдостойн?ше зайняття для вс?х людей планети. Гра для дорослих та д?тей. Мета гри: 'Набрати якомога б?льше зелених пап?рц?в'. Умова гри: 'Задля мети будь-який зас?б бачиться достойним'. Все вельми просто: Та це не до уваги зараз. Кристал?зац?я думок. Вона бува? при зосередженн? ус??? нервово? системи на принцип? свойого ?снування.
Власне, правильна зосереджен?сть на правильних принципах ? ? запорукою правильного щастя. Ви в?дчува?те, ?рино Кост?вно, як важко зосередитись на правильному щаст?, коли гра?ш в 'Економ?кс'?! Отож-бо. Але, якщо Ви зосередитесь не на 'Економ?кс' ? виб'?теся з гри, якщо Ви в?дсторонитеся на певний час й подивитеся чужим оком на гру цю, то Ви побачите дивинне живо-зелене мереживо, яке сформовано безк?нечними потоками зелених пап?рц?в. Вони течуть по вс?й земл?. Маленькими р?чками й р?ками, водоспадами ? водограями; впадають у озера ? моря. Зринають ввись ? громадяться в хмари, щоб неспод?вано пролитися на чиюсь дурну й щасливу голову. ? шурх?т, шурх?т, шурх?т, шурх?т: Скр?зь, по вс?й земл?, шурхочуть зелен? артер??. Це - шурх?т пристраст? прадавньо?, якою Адам був заразився в Едемському Саду, ? нам ?? посл?довно передав. Зм?ючиться Земля, ? стог?н вирина? з нетр?в:
Отож, ми розмовля?мо про укра?нське арт+бароко. Мен? розпов?дали вчора про в?домого укра?нського поета-п?сняра Михайла Квазимодченка. Так уявля?те, в?н пише сво? в?рш? : спермою по простирадлу. Пот?м висушу? проти вогню, ? проступа? текст. Нетл?нн? записи. Такий ориг?нал, цей Квазимодченко, ? зовс?м не бугай. ? зв?дки у нього ст?льки палива на цю священну справу?! Йому б музей в?дкрити, сво?х рукопис?в; ото б була навала турист?в. Добре заробляв би цей дядько: Та не каж?ть мен?, що це - д?вич-сн?ги!!! Бо, зна?те, д?вич-сн?ги - це ?нь, а рукописи Квазимодченка - янь. Це - полум'я натхненно? фантаз??, доробок Майстра, укра?нське арт+бароко. Це - сво?р?дне укра?нське ноу-хау. Ви, певно, зна?те ц?гунське вчення про три скарби: цз?н - густа енерг?я (зокрема, сперма), шляхом роботи витончу?ться ? перетворю?ться в ц?, тонку енерг?ю, хоча й матер?альну, а дал?, через подальше пестування ц?, перетворю?ться в суто духовну енерг?ю шень, - ? тод? людина набува? надлюдських якостей, ста? божеством. Так от, цей Квазимодченко, зда?ться, в?дкрив спос?б перестрибнути через пром?жну фазу - його цз?н одразу ста? шень, тече по бавовняних сувоях ? застига? в дорогоц?нних думках про наше сьогодення. Що й казати, в?н - Майстер слова й справи:
Ми розмовля?мо про укра?нське арт+бароко. Ось барокова замальовка. Ви бачили кот?в узимку, як? сидять на рурах водог?нних. Громадками. Певна польова вза?мод?я м?ж ними, хоч коти - ?стоти самост?йн?, ? жмухаються т?льки в статево-родових питаннях. Сидять разом ?, водночас, кожен сам по соб?. Так от, якщо в?рити екзистенц?ал?стам, людина геть оточена абсурдом, ? т?льки вза?мод?я з ?ншою людиною врятову? ?? в?д самогубства. Хоч лаються в?н та вона без м?ри, але вза?мод?ють, отже ?снують. Ба ? в?длюдники! Вони вза?мод?яти не здатн? або не схильн?. Вони до-створюють свою безперспективну самодостатн?сть бароковими формами в мистецтв?. Буя? дух витворних в?зерунк?в. На дивовидивах цих оку при?мно спочивати.
Отож, велика справа, це укра?нське арт+бароко. Пов?сьте його на ту неспок?йну ст?нку, яку Ви под?ля?те ?з велеперелюбним сус?дом, ? вухо Ваше вже не перетвориться на сексуальний орган, адже почне субл?мувати, ? в такий спос?б домчить до невимовних транценденц?й, ? стог?н кохання за ст?ною Вам нав?? не в?дразу чи заздр?сть, але натхненну паузу в ус?х сво?х скорботах. Але ? це не так важливо.
Бо ?сну? траг?чна тенденц?я, нажаль, неподоланна, перетворювати сво? житло в електромогильник. Склеп, у якому ми пов?льно, але незворотно, втрача?мо зв'язок з реальн?стю. Ви в?дчува?те, як Вам спина болить ? шия!? Це крила Ваш?, не вм?ючи, як розпростертись у склеп? Вашого комфорту, коркують т?ло й душу, роблячи з них панцир, незримий ? непробивний. Ви не сп?ва?те?! Шкода. Бо п?сня, тим б?льше укра?нська, я в?рю, прод?рявлю? ?нод? цей електромагн?тний панцир ? робить наше життя зм?стовн?шим ? б?льш бароковим. Але: граф?к життя: не можна вибиватись: цив?льство шляхетне буде не дуже задоволене, якщо Ви, ?рино Кост?вно, будете завтра: вже сьогодн?: поз?хати на кожному слов?. Поз?хання-бо - великий символ, що переду? зм?нам у нашому житт?.

 

Дарина ВАЖИНСЬКА

* * *


Лежати, об?ймаючи рад?атор
Спати з пральною машиною
Померти в холодильник -

Поринь у св?т цифрових технолог?й!

* * *


Пережити це, ? пот?м неодм?нно буде ?нше:
Плетен? гачком шапочки полинули в минуле.
Тепер - лише р?вна б?ла поверхня.
Пережити це, ? неодм?нно буде:
?нше? Хоча б перебути це. 
Головне, аби воно не перетворилось на серпантин,
бо в?н рветься, коли з нього плести шапочки:

* * *


Губи давно покусано -
прип?кати гарячою ложкою вже не болить.
Пап?роси випадають з пальц?в у л?то.
Зн?маю окуляри,
пити б?льше н? з ким.
Значить, так ? буде.
Значить,
зл?таю.

* * *


Шоколад в?дкрива?ться,
пада? з хрускотом дол?.
Те, що зараз 'тепер',
було вчора 'колись'.
Я торкаюсь вже ?нших
думок ? облич.

* * *


В?дчин?ть!
Тут майбутн?!
п'яне, замучене майбутн?.
ви ж на нього спод?вались,
як на дороговказ,
на манну небесну,
на в?дчинений гастроном.
а воно, похм?льне ? заригане,
хоче назад, до минулого -
прасованого ? набриол?неного,
до н?г у тональному крем?,
до намальованих шовчик?в,
до хвилястого волосся
? чолов?чих панчох.
там воно - загадкове майбутн?
а тут - лише брудне скурвлене завтра.
То, може, в?дпустите його?

* * *


Сьогодн? зл?таю
точно за розкладом -
о п?в на третю.
М?няю п?жаму
на порваний т?льник до кол?н.
Склянку з водою -
на флягу з? спиртом.
Порву парашут-простирадло -
? вгору.
Бо т?льки там я можу
Виспатись

* * *


Коли ти при?жджа?ш - з'явля?ться саперав?.
Це не лише вино. Це - спогади про л?то ? п'яту ранку.
Про гол? задниц? на г?рках. Про траву на даху,
розбит? см?тники ? Дн?про п?д дощем.
Люблю.

* * *


п?д пахвою п?дписана та?мниця,
а в оф?сному туалет?
хтось вирвав дв? з половиною стор?нки
з книжки 'ум?н?? продавать'.
п?дем гуляти набережною з саперав?.


Мар??нес

Ти щодня п?рна?ш в гламур
Я купаюсь у шнапсових хвилях -
Терпне у рот?, нестерпно л?таю.
Ти купу?ш рожев? мережива,
Рожев? лаки, взуття, б?лизну.
Вимага?ш рожевих кв?т?в.
Я в драних рожевих джинсах
лежу на сходах.
Купи соб? краще три метра марл?,
Купи штучних перл?в, обмотайся ними,
Будь гламурною, виб?ли сво? волосся,
Зроби з нього зач?ску, облий ?? лаком,
Стань королевою вечора!
А я буду й дал? валятись на сходах,
У сво?х рожевих джинсах,
у сво?х шнапсових хвилях.

* * *


Гарн? червон? туфл? з? стр?чками
Заважають жити ? пити. Регулярно
Проникають у життя-пиття ?
нагадують про те, що
воно швидкоплинне,
?, можливо, варто припиняти
пити щоразу, коли ? прив?д.
Привидом супроводжують тебе ?
Тво? алкогольн? фантаз??.
А ти, с?даючи в н?чне такс?,
Запихаючи жуйку у вухо,
Простягаючи ноги з туфлями дума?ш:
От при?ду ? зн?му. ? н?коли б?льше не взую.
Нехай не заважають.
Тому взува?ш кеди ? спок?йно п'?ш,
Не думаючи про взутт?ве сумл?ння.

* * *


п'?мо тек?лу
лижу тво? солоне зап'ястя, пот?м
ковтаю ?з синього келишка сонце.
ц?лую кислолимонн? губи.
можемо смакувати дуетом.

* * *


У мене нема? нових пов?домлень,
а ? лише купа над?сланих душ.
Прозор?, зелен?, блакитн? -
кружляють,
але дв? червон? ти нав?ть не руш,
поки вони разом.
Бо зрушиш - побачиш,
як швидко розсиплються на друзки
? як розлетяться
по стел? та в?кнах
холодного скла
червон? шматки.

* * *


Я боялась,
що захочу повернутися,
а вже не буде куди:
в?кна ? двер? забито,
стр?ха нова,
а на м?сц?
мого барв?нку
цв?те
чиясь ружа.

* * *


Пальц? губи ц?лують пестять
Пурхають обличчям
Метелики н?жност?
Блукають волоссям
Губи пальц? запрошують дал?
Метелики спалахом
Зл?тають падають об`?днують
Пальц? губи в одне

* * *


Повернення - звуки
В?двернення - стук?т
Здавалось - назавжди,
А вийшло - насправд?..

* * *


Холодн? стигл? полуниц?.
Прозоре ситечко на дн?
портвейн-бокалу. Дуже мил?
листки конопель на ст?н? -
все прагне бути у мен?:

* * *


? знову йти додому
напиваючись "Саперав?" з другом,
говорячи з ним про статев? стосунки,
дивн? для обох, але необх?дн? для кожного.
А пот?м ?хати додому ? читати книжки,
як би дивно це не виглядало.
Але все одно лиша?мось такими ж,
не без бажання процитувати уривок з книжки,
запропонувати друзям прогулянку о п'ят?й ранку,
можливо, ? купання в Дн?пр?, а можливо ? пияцтво.
? н?хто не зна?, чим зак?нчиться зустр?ч з другом.
Все в?дбува?ться абсолютно стих?йно.
Стих?йно й дивно.
Прагнемо дожити хоча б до тридцяти
? нав?ть не спод?ва?мось побачити не те що св?й
День народження у ш?стдесят,
але й одне одного.
Пер?одично дивимось ТБ, так, раз на м?сяць.
А пот?м знову йдемо купатись
- Саперав?, Дн?про, круч?, хвил?.
?, щаслив?, не прагнемо дожити хоча б до тридцяти.
Як? там ш?стдесят!
Спод?ва?мось на дружн?й секс,
тому ? виходимо на зупинку ран?ше.
На меж? м?ж зрадою ? закохан?стю...

 

Тетяна ГОНЧЕНКО

* * *


Нежить душ?. Н?чого не зробиш.
? кави тут буде замало.
Жага поц?лунк?в. Ознаки хвороби.
Ос?ння дощева примара.
Так в?бдулось, зачароване сонце
Ворушить замр?ян? кв?ти
До чого тут небо, тихе ? сонне,
До чого тут...
Вмерти ? вб?гти
Не хочеться б?льше. Спасиб? за нап?й,
Во?стину л?карське з?лля
П?д ритмику в?рш?в, вино фотограф?й
Об?йми. Т?ла. Божев?лля.
Ти просто люби. До останку. Безбожно.
Кусаючи л?кт? ? зор?
Ти просто люби. Це вм?? не кожний...
Розбити в?кно в коридор?
Щоб св?тло, щоб в?тер д?брались до мозку
к?сткового мозку кохання
Я пот?м хоч вмерти. А пот?м н?вроку
вс? сенси свого ?снування.
Ти палиш вогнем недопечену шк?ру,
Кату?ш розхристану горд?сть.
Одне, подаруй мен? тр?шечки в?ри
Щоб дал? продовжити пов?сть.

* * *


Дякую. Пов?рила. Вп?знала.
Вирви серце - проситься назовн?,
Не сумуй, що знову в?дшукала
У чужих в?ршах тво? долон?.
Не сердись, що знову щось по кайфу
попри тебе (музика чи в?тер)
Це лише др?бн? шматочки лайфа,
намагання плавати та жити.
Зм?ниться. Заго?ться. Минеться.
Запала? небо й намалю?
б?ле сонце пензликом по серцю.
Це життя тебе ?ще здиву?.
Забагато щастя не бува?,
Недосяжн?сть - це не так далеко.
Разом дотягнутися до раю,
Разом в?дцуратися в?д пекла.
П?д ногами стогне чорне небо,
над землею розлюбили людство.
На земл? ус? в?рш? про тебе,
Бережи до раю перепустку...

* * *


З неба горнятка води
Заздрю тво?м думкам.
Боже
невже
ти
св?т розкажу снам
Кажуть як?сь слова
м?ряють власним дном
тихо душа сплива
рана болить двом
погляд не тв?й рве
серце
не ти
вкрав
янгол соб? живе
в св?т? ручних мавп
кава г?рка до сл?з
заздрю ?? смаку
поки легкий бриз
в?р в мене
як таку
завтра прийде сказ
оч? сл?пить н?ч
досить к?лькох фраз
знати що не
мовчиш
погляд тво?х рук
подих тво?х душ
чорний сл?пий крук
все
розум?ю
руш
все розум?ю ст?й
виром чужих дн?в
обр?й н?чних мр?й
ти цього так хот?в
боже
невже
ти
щезнеш у св?й ритм
спалено вс? мости
та й не було битв
вт?м це не наш пол?т
не досягти з?рок
надто складний св?т
скле?в не наш Бог

* * *


Н?чого такого не трапилось.
Просто потяг вкотре з'?хав з даху
Чи дах вкотре з'?хав з потягу.
? пасажири залишились просто неба.
А там, зверху, хтось розлив брудн? сльози
Величезний келих св?жих недопитих сл?з
Келих з надламаною ручкою.
Н?хто не хот?в.
Н?хто н?коли не прагне розламати ручку,
(д?йсно, це було б дивно - прагнути розламати ручку),
набагато б?льше сенсу у прагненн? розбити
на маленьк? шматочки
на др?бн? гостр? шматочки
просто так
так просто -
кинути келих ? розбити.
назавжди.
А тут зовс?м не хот?ли,
можливо, необережно ставилися
чи випадково вдарили об шафу
(не спец?ально... просто так вийшло).
А тепер з цього келиха
з надламаною ручкою
виливаються брудн? необережн? сльози.
Прямо на волосся пасажирам,
Прямо на в?? пасажирам
Прямо на вуста пасажирам.
варто було т?льки трошечки зм?стити дах.

* * *


Прозов?сть в?дчутт?в. (А хто сказав, що проза -
не г?дна, чи пуста, чи г?рше за в?рш??)
Прозор?сть теплих дн?в. Зак?нчились морози.
Зн?май ?з себе все, так ближче до душ?.
Оголене пруття тво?х чар?вних зраджень
Штрика? у висок, а я соб? живу.
? оч? в?рять в те, що ти такий досяжний,
що нин? ти для вс?х... Розбавимо нудьгу
?ще одним св?танком. Так гучно ? незграбно
Летить додолу день, ?ще один, не наш...
Хтось проситься вв?йти у сни тво?, нахабно.
? труситься замок, й зда?ться арб?траж,
Присуджу? тоб? м?льйони поц?лунк?в
? тисяч? думок про когось, а проте...
Якийсь бездомний пес шука? порятунку
? скиглить уноч?. Та то таки пусте.
То зв?сно не про нас, чужа нещира п?сня.
А нам вже час кудись... Не д?йсн? паспорти,
Зак?нчилась посадка, страховки вс? не д?йсн?
в?зьми квиток до пекла - до раю не вв?йти.
Та цей останн?й крок до сходинок в багаття
Хот?лося б разом... За руки ? - мерщ?й.
? пот?м без страху. Зн?ми ?з мене плаття,
Зн?май ?з мене все - так ближче до душ?...

* * *


Не приймай мене за умовчанням
як дотац?ю до життя
Ось би удвох помовчати
Ось би нам небуття
Трохи, щоб так, доторкнутися
Й тихо соб? п?ти
Не дозволяй захлинутися
З л?та мого не йди
Тоб? треба кров? й м?сяця,
Сум, негатив, печаль.
Мен? - на слова молитися,
Котрих завжди обмаль.
Помилки - н?жн?сть видих?в,
Буду вдихати гр?х,
Гучно писати л?рику
Б?ля тво?х н?г
Ск?льки нам ще гратися
В шахи старих дн?в
Щоби разом статися
Най на полях бо?в.

 

Александра МКРТЧАН

* * *


Боги носят его на руках,
                потому что он важен,
        он не знает ни того, ни другого,
он просто живет на земле,
бегает по утрам в смешной шапочке,
он любит мир
                        любовью странного человека,
                он понятия не имеет зачем.

:Падут подле тебя тысячи,
и десять тысяч одесную тебя:

Кто-то любит его,
                кому-то просто любопытно,
                                кому-то скучно,
ему не доставляет особых хлопот
побыть рядом,
он уже знает,
что есть Та, Которая Настоящая.

:Падут подле тебя тысячи
и десять тысяч одесную тебя,
но к тебе не приблизятся:

Он любуется росой на лепестках цветов,
                он тратит дни
                                и ночи напролет,
                хорошо готовит,
Важные Люди
                находят его,
Важные Люди
                обращаются к нему
                                за консультацией,
Боги носят его на руках,
                потому что он нужен,
он не знает ни того, ни другого.

:Только смотреть будешь очами своими
и видеть возмездие нечестивым:

* * *


Я благодарю Бога за то,
что в моей жизни есть человек,
который собрал бы мой роман по коробкам.

Мне очень нравится повесть
                Сэлинджера о двух братьях,
кажется, одного из них звали Джо,
хотя, может быть, я ошибаюсь,
а второго, может быть, звали Сэливан,
                                хотя вряд ли,
музыка, льющаяся из саксофона, -
это музыка, которую они писали
вместе,
Джо писал тексты,
Салли брал музыку,
они оба просто брали
                свою работу
                                прямо из небесных сфер.
Эта деятельность приносила им славу
                и занимала много времени,
поэтому Джо было некогда
                                писать свой роман
в нормальных условиях,
и он делал записи, когда вдохновение
                                                приходило,
на спичечных коробках, конвертах,
на обрывках листов,
                                газетах и т. д.
Однажды Джо убили,
                                приняв его за брата,
и помимо хорошего впечатления
он оставил после себя
целый чемодан записей,
разумеется, вряд ли он нумеровал
обрывки бумаги.
И Салли нашел дом, это был дом
бывшей девушки Джо,
и целыми днями набирал
роман, таки написанный братом,
Джо его успел закончить
на одном из спичечных коробков,
наверное,
Салли стучал по машинке и слышал музыку,
льющуюся из текста,
а я всегда завидовала Джо, тому,
что у него в жизни был человек,
который взялся за такую
практически неподъемную работу.
Я стараюсь писать свой сценарий хотя бы в блокнотах
и набираю, когда у меня есть свободное время.

* * *

Анонс 1


Я собираюсь написать книгу,
которую непременно захочу прочитать,
не знаю, прилично ли это -
                        анонсировать свое издание
                в собственном стихотворении,
просто хочется заранее оговорить,
зачем мне все это нужно.
Если без обиняков приступить к делу
и сказать все прямо,
                так, как есть,
сегодня в пути на работу
                я перечитывала Сэлинджера,
это один из моих любимых писателей,
жизнь без которого
была бы жизнью другого -
не моего - сознания,
я поняла, что проходят годы,
а его повести
                        все глубже и глубже,
раньше я не занималась медитацией,
и они мне очень нравились,
я практически полгода ничего
не могла взять в свое сердце
после того, как прочитала
его последние произведения впервые,
сегодня у меня есть некоторый
                        духовный опыт,
много-много вещей
окончательно потеряли
для меня какой-либо вкус,
другие обрели,
а повести Сэлинджера стали
                еще глубже,
огромным миром
как огромным даром
сердца писателя
тем, кто его верно любит,
миром, которого может не быть
у человека, живущего в обычном
                панельном доме,
даже если этот человек очень
                богат, внешне и внутренне,
я тоже очень хочу научиться
делать такие подарки
из самой глубины
того, что у меня есть.

(из цикла 'Дурнопьян')

-2-

Вчера мне подумалось:
                а какой должен быть поэт,
говорящий о любви?
Будет ли он нежен и чист,
                        конечно,
он будет нежен и чист душой,
                        как Розенбаум.
Вчера мне подумалось,
каким должен быть человек,
для которого Любовь -
                        дело всей его жизни?
Он будет ходить в черном пиджаке
и хрупким ему не быть,
а - сильным и вольным.

Вчера мне подумалось:
                        какою быть Любви моей?
Всегда ей быть со мной,
                цветку в груди,
                        огню в руках,
дурнопьяном пахнуть,
разума моего узколобого
                        меня лишать.

Владимир ЧЕПКИЙ

ТЕАТР В СУМАШЕДШЕМ ДОМЕ


Значит, всё-таки Удо хочет стать звездой? Как и я? Вопрос только звездой ли, вернее, звезда ли я? Впрочем, может, и звезда, в Харькове. Да, буду откровенен - звезда. Не буду также скрывать - мне это нравится. Единственно, хотел бы заметить: стоит немало, звездой стать. И быть, уровень звёздный поддерживать, если звёздными терминами выражаться. Кстати, Удо этого не знает. Я ему говорил об этом, он не понимает. Удо думает: всё просто. Ему невдомёк, что за всё нужно платить. Наверняка настоящий Удо 1) кое-что порассказывал бы об этом. Хотя род его звезды несколько иного свойства: не звезды, вырванной из своего и оказавшейся в другом создездии, кажущимся из прежнего вроде как более ярким, вернувшейся на минуту обратно, незаслуженно принимая аплодисменты за яркость того, другого. Удо-Удо, хороший ты человек, шляпы только на голове не хватает. Между прочим, действительно, в отличие от настоящего, у ненастоящего на голове ничего, в смысле, шляпы нет. Зато, вместо шляпы Pferdeschwanz 2). Ещё - вместо немецкого русский. Ну и во взгляде застынет порой нечто такое, не вполне удолинденберговское. У настоящего такое могло быть лишь в случае, если бы он был Удой, родившийся в восемнадцатом веке на одной из территорий, аннексированных впоследствии в пользу прекратившего позже своё существование государства, к тому же, если бы рядом с родительским через дорогу напротив стоял дом для престарелых сумасшедших, со степенью сумасшествия, естественно, восемнадцатого века; сам дом был бы, разумеется, образца того же века, не говоря об одеждах, койках, постельных принадлежностях, посуде, самой еде, которую ели старички, их нянечках, как ведьмы носящихся по смердящим корридорам, из-подо лба смотрящих на каждого, кто попадет в поле зрения, не взирая на то, одушевлённый предмет или нет, под нос себе бурчащих что-то невнятное матом, в случае хорошего настроения, в случае плохого - будут каждого подвернувшегося под руку мочить отвратительнейшей мокрой тряпкой, которой только что были развозюканы испражнения. Что касается врачебного персонала, то врач в доме один, специалист по всему. Он и глазник: двумя пальцами широко раздвигает кожу в области глазных яблок, долго смотрит в зрачки лежащим, даже если и спят, они не реагируют, давно привыкли (спят дальше); он и невропатолог: молоточком обстукивает суставы (спящие продолжают спать); он и стоматолог: дело, правда, ограничивается вырыванием зубов (вместо наркоза нужно спать, наркоза нет), поэтому ни у кого не осталось практически ни одного зуба; он и ортопед: регулярно вправляет позвонки всем, кто пожелает, а желающие все, из-за этого так долго длится обход; он и проктолог: чистотелом лечит геморрой, тоже все хотят, старички народ мнительный, тем более если с головой у них не всё в порядке. К счастью, тут не долго, одного стебелька хватает на три тычка, а каждый стремиться угодить под первый (считается самым престижным), именно из-за этого в палате подымается невообразимый гам, наперебой орут одно и то же: мол, уже тринадцать лет первого тычка не было, наоравшись этим, орут '? мен?', тоже наперебой. Наиболее рьяно в этом усердствует восьмидесятилетняя Прыська, в лечении самая мотивированная. Как только Доктор оказывается у очередной кровати, Прыська тут как тут, на кровати, норовит сбросить лежащего, закинув подол своей рубашки себе же на голову. При этом корчит из себя иностранку: талдычит 'gehe weg, pidor, ich bin Lady' 3), не взирая на то, к кому бросилась: мужчине или женщине. А за чистотелом в местные бурьяны посылают безотказного, низенького, полненького старичка-дауниста Мишаню Гордачёва. Короче говоря, на плечах Доктора лежит львиная доля работы в доме, медицинская её часть, она в сумасшедших домах главная: считается, что сумасшедших нужно лечить, а старичков тем более (у них меньше времени осталось). К тому же нужно сказать, что Доктор, похоже, отличный мужик. Двадцать пять лет службы на одном месте, двадцать четыре часа в сутки на работе. Без отпуска! В сумасшедшем доме! И ни разу ни на что не жаловался. Ни на то, что тяжело, ни что зарплата маленькая, даже, что взяток нет. То есть никаких вообще! Ни в долларах, ни в гривнах, ни в конвертах, ни без конвертов. Ничего! Наоборот. Сестёр и нянечек гонять приходится, они всё норовят содрать, если Доктор не видит, у них всё по гривне: позвал - гривна (вернее, оглянулась), подошла - гривна, наклонилась - гривна, взяла - гривна, вынесла - гривна. Даже, не вынесла, всё равно гривна, орёт как бешеная, мол, только вынесла, а уже навалил, делает из нормального человека дурочку, хотя сам дурак. Хуже бывает, если передумал, тогда тряпкой по морде, всё рано умышленно или по недомыслию передумал.
На сестёр Доктор тоже не жаловался. Он даже не жаловался, что их мало, персонала-то как кот наплакал. Были времена, когда было пару десятков врачей, сестёр и нянек несметное число, но потом всё изменилось. Не сумасшедших меньше стало, нет, их, как раз, с годами становится больше. Сокращения пошли. Остался Доктор, две сестры, медбрат, старшая и пару нянек. Орут да дубасят (особенно опасна старшая), за ними глаз да глаз, чтоб не пришибли кого переусердствовав. Единственная привилегия, три раза в день можно питаться, бесплатно. Но так что это за еда? Из общего котла с сумасшедшими! Поешь - сам с ума сойдёшь. На второе всегда пюре - серо-зелёная жижа, вкус - лучше бы не было; котлеты с запахом как из нижней четверти палаты, поэтому едят неохотно. Единственно, кто выигрывает на этом - Куча, ещё крепкий дедок, самый хитрый из всех сумасшедших, с кровати почти никогда не встаёт, как сыч надуется и качается вперёд-назад. После еды накапливает котлеты за пазухой, штук по двадцать набирается, при этом делает вид, будто ни при чём, мол, подложили, но и отдавать не хочет. Забирать приходится с боем, одной Кучу не одолеть, две няньки вытряхивают, прямо на пол, потом собирают (Куча норовит хоть пару вернуть обратно), собрав, несут на кухню. С котлетами вообще происходят чудеса. Например, чемодан Вани оказывается забитый ими, регулярно и до верху. Но подозревать Ваню невозможно. Дело в том, что чемоданы в шкафу, а Ваня лежачий, уже сорок лет не встаёт. Он до такой степени лежачий, что многие думают, он умер, тогда ещё. Действительно трудно так не подумать: Ваня не только не встаёт, он даже не шевелится, глаз даже не открывает, говорит только иногда, и то, если отвечает, а отвечает только тогда, когда подтрунивают палатные остряки, мол, нас боишься. Испугать боюсь, отвечает Ваня светло и радостно. Кого? Вас. Почему? В моих глазах ваше отражение. Короче, котлеты подбрасывают, регулярно. Регулярно их забирают, говорят, разогреют и честно поделят между всеми по справедливости, выдадут дополнительным пайком. Но котлеты не доходят даже до кухни, они бесследно исчезают. В палате это никого не волнует, я же говорил, котлеты плохого качества, их не любили, поэтому никого не интересует ни кто их подбрасывает, ни куда исчезают ещё до кухни. Но со стороны администрации каждый раз проводится расследование по факту обнаружения котлет в Ванином чемодане. Конечно, прежде всего, допрашивают Кучу, все в курсе, чьих рук это дело. Что-то выяснить невозможно. Куча недопрашиваем: набивает рот печеньем, мычит, указательными пальцами энергично тычет в открытый рот, бьёт по губам, показывая, мол, не может говорить, но как только дожуёт, тут же отправляет следующую партию из нескольких штук, снова жуёт, снова мычит, снова тычет. Ещё любит изображать инвалида: тогда по губам бьёт тыльной стороной кулаков, кричит - воровать бы рад, да нечем, одни культяшки, рук нет, за вас же, блядей, - его любимое слово - потерял на врангелевских фронтах. Хуже когда заканчивается печенье, тогда он начинает косить под дурака: зубами рвёт угол подушки, выпускает перья наружу, имитирует метель, делает вид, что в атаке на коне, налево-направо рубит шашкой, цедя сквозь зубы 'получи фашист гранату от советского солдата'. До этого персонал старается не доводить, специально следит, чтобы у Кучи в тумбочке было достаточное количество печенья, как минимум, на один допрос. Но если всё же дело доходит до коня с метелью и шашкой, с этого момента в палате происходит невообразимое, подымается страшный визг и творится такое, что не описать. У Кучи есть сторонники, они всё начинают, рвут зубами подушки, распускают перья, скачут на конях, но без шашек, для таких случаев у них под матрацами всегда наготове алюминиевые миски, колотят в них ложками, дополнительно создают специальные звуковые эффекты, смесь 'ура' с визгом. С этого, собственно, всё и начинается. Но дело не в сторонниках Кучи, их у него не много, дело в том, что остальные используют ситуацию. Кто для чего, одни просто от нечего делать, под шумок, так сказать, поорать, другие изображают кто кого может: слонов, гиен, носорогов, жирафов, мух или даже сороконожек. Третьи в это время занимаются спортом, самыми разными видами, всех не перечесть, например: гирями и штангой, достают их из-под кроватей (мнимо), бегают (на месте) на короткие и длинные дистанции, прыгают с шестом (мнимым, из настоящих есть один теннисный мячик и одна ракетка для настольного тенниса). Спортсмены есть довольно хорошего уровня, даже рекордсмен мира, крайне эмоционален, после каждого прыжка кричит 'я Бубка, шесть тринадцать один', бежит между коек, набросив на голову рубашку, ломает о колено шест, бросает в окно. Если уже раза три повторил рекорд, то пока не стал ломать шест, может крепко врезать, причём кого угодно, даже нянечек, случалось и Доктору доставалось. Это, конечно, не больно, но довольно неприятно: бьёт изо всех сил и столько, что если не оттянуть, забил бы насмерть, будь в руках настоящий шест. Есть в палате футболист, один на обе команды, забивает много мячей, после гола срывает с себя футболку, тому кто вовремя не сгруппировался, набрасывает на голову, стягивает с кровати, тащит по полу, старается успеть прорваться в коридор, этому нужны просторы. Некоторые достают сигареты, молча курят, ни на кого не обращая внимания. В принципе, никто ни на кого не обращает внимания, каждый занят своим делом. Короче говоря, всё как в настоящем дурдоме. Хотя, в общем-то, людей понять можно. Ведь в распорядке дня записано: 'Кричать, заниматься спортом, имитировать животных и курить строго возбороняется'. Поэтому каждый делает то, что 'возборонено'. Нормально. Более того, можно сказать, все ждут когда будет очередной допрос Кучи. Не только ждут, но и провоцируют: тянут из Кучиной тумбочки печенье. Няньки ругаются, жалуются Доктору, всё бесполезно. Дело дошло до того, что тумбочку стали закрывать на замок. Открывали отмычками, брали печенье, закрывали, другими отмычками, чтобы запутать следы. Проблемы бы не было никакой, если бы печенье не поступало только из России. Из России печенье поступает с перебоями и самое неприятное, на него регулярно повышают цену, не на два-три процента, как уже привыкли во всём мире, а в четыре-пять раз. И как всегда после повышения Россия обвиняет в воровстве. А как можно у России не воровать! Тем более она такая большая! Есть, конечно, одна возможность позаниматься спортом, покурить и поимитировать, нелегальная: няньки выпускают во двор через чёрный ход. Но стоит дорого, сто гривен в полчаса, опоздаешь - за каждую минуту по три гривны добавляют. Эта возможность не по карману, только такие, как Куча, и ещё, может, пара могут себе это позволить. Но Кучино место на кровати, его он никому не отдаст. Есть ещё одна группка. Эти готовятся по-особому: надевают украинские вышиванки, женщины прикалывают на голову шиньоны, мужчины усы и 'оселедц?'. Строго говоря, 'шиньон', 'усы' и 'оселедц?' громко сказано. На самом деле, всё из сена, из мешка под прыськиной кроватью (Прыська разрешает, тоже держит для шиньонов, себе), конюх дядя Вася с лета заготавливает. Усы и 'оселедц?' крепят при помощи двойного скотча (присылают из Канады). Приготовившись, эти люди поют гимн Украины, всегда по бумажке, говорят о голодоморе (тоже по бумажке), декламируют стихи Тараса Шевченка, их знают наизусть (стихам более ста пятидесяти лет); и плачут, особенно сильно под гимн. Как и везде, среди этих свои рьяные имеются, во время гимна в два голоса скандируют: 'Украина нэ вмэрла' и 'доля усмихнэться'. Как всегда кто-то из спортсменов резонно замечает, что-то типа делать надо, и не умрёт. Кстати, гимн официально разрешается петь с нуля часов до нуля пяти минут.
Представители этой группы считают это ущемлением прав человека. Они хотят петь всегда, и днём и ночью, только петь и только гимн. Знают, что это невозможно, но говорят, будут. Да, ещё есть одна интересная группка. Они спорят друг с другом. Одни доказывают, что сморкнувшись в платок, нужно обязательно посмотреть в него, остались следы или нет. Другие считают, что смотреть не надо. Плохо то, что всё передаётся как в цепной реакции: то, что начинается в Кучиной палате, как по команде начинается в других. Работы нянькам в такие дни до утра. Вообще-то, Кучу побаиваются, он известен не только в связи с котлетами, водятся за ним и другие тёмные делишки, причастность к которым никто не может доказать: личные допросы бессмысленны, из-за печенья, проверка на детекторе лжи бесполезна (проверяли), тоже из-за печенья. Официально и в быту он жёсток, нагл и требователен. Например, требует личного повара, мало того, не одного, сразу троих. Удивительно то, что сам Доктор ставит вопрос о поварах, на совете. О всех троих. Причём совершенно серьёзно. Создаётся впечатление, будто сам Доктор боится стать сумасшедшим когда-нибудь. Немного странноват Доктор. Но с другой стороны, Доктор прав, у каждого есть шанс сойти с ума. Любой нормальный здравомыслящий человек должен бояться этого. Не боятся только дураки. Между прочим, в безумии Кучи была система, он всё объяснил, прямо на совете: один повар для завтрака, второй для обеда, третий для ужина, старшим назначал первого, объяснил почему: никогда не желал делиться, ни с другом, ни даже врагу отдавать. Так что не такой уж и дурак Куча. Да! На третье компот. У старичков бытовало мнение, будто компот из веников, которыми подметают полы в палатах, но называли его всё равно помойным. На первое всегда борщ, его можно было хлебать. Доктор его ел. Находились, правда, злые языки, которые говорили, что борщом Доктор наедает больше, чем на взятках брал бы. Доктор не обращал внимания, от злых языков никуда не скрыться, он в курсе. И что обращать? Ну не брал! Действительно не брал! Абсолютно ничего! Да, он Доктор, но взяток НЕ берёт! Ни как проктолог, ни как стоматолог, ни, тем более, как невропатолог или окулист. Кстати, нужно заметить, что Доктор с одним глазом, который к тому же будто выкатившаяся слива. Из-за этого, между прочим, тем кто не привык, в первый момент становится не по себе: смотреть может только лицо, физически глаз не смотрит прямо, он вывернут набок. Поэтому Доктор становиться боком, когда хочет видеть. Но с другой стороны, это даже лучше, привыкнув, кажется, что не на вас, а на стенку смотрит. И ладно. Можно даже в глаз не смотреть. Тем более, никогда нет стопроцентной уверенности в том, что глаз именно то, куда смотрят. Его размеры и форма дают основания полагать, что глаз можно воспринимать как независимый, автономно функционирующий от мозгового центра (люди с такими глазами встречаются). И потом, если вы всё же поняли, что глаз - это как раз то, куда смотрят, не очень хочется это делать. Сложно свыкнуться с его неестественными размерами, с его выкатом. Жутковато всё-таки. Вообще-то, строго говоря, второй глаз существует, просто он такой, что сразу не заметишь. Он меньше нормального в таких же пропорциях, как большой больше нормального; видит он тоже настолько же меньше - в тех же пропорциях - насколько большой видит больше нормального. Вообще-то, Доктор мог бы спокойно смотреть и видеть глядя прямо перед собой. В этом случае он видел бы столько же, сколько видит нормальный человек: суммарная зрячесть маленького и большого давала бы нормальную. Если уж быть совсем корректным, то даже одним маленьким Доктор видит, только плохо. Но этой возможностью он никогда не пользуется. Несмотря, кстати, на то, что полностью отдает отчет себе в том, что глядя прямо, он, говоря языком современным, был бы куда более презентабельным. Впрочем, презентабельность его никогда не волновала. Его волновала плохая видимость. Плохую не может себе он позволить. Вернее, видеть меньше, чем может. Он просто знает, что увидеть больше - значит распознать то, что как врачу необходимо, работа с сумасшедшими людьми требует этого. Хотя дело, конечно, не только и даже не столько в сумасшедших. Ведь и на не сумасшедших Доктор смотрит тем глазом. Из-за своей сверхделикатности. Не может Доктор к несумасшедшим относиться хуже чем к сумасшедшим. Хотя в этом случае он рискует больше. Он знает это. Он давным-давно знает, что видеть больше - всё равно, что горе от ума, и часто, если не в ущерб, то не на пользу увиденному, тем более, не на пользу себе, а, может, даже и во вред. Но Доктор давно прошел стадию разочарований с последующими страданиями, он давно относится к людям вне зависимости от увиденного. Он врач. И как специалист он знает, что официально нормальный ещё не значит таковой в действительности, с медицинской точки зрения. Это его теория. Хотя... какая теория! Из сумасшедшего дома! Восемнадцатый век! Это интуиция, не больше не меньше. Да... Ещё раз о деликатности. Доктор никогда ничего не рассказывает о себе. О нём никто ничего толком не знает. Хотя из вполне достоверных источников (старожилы тоже знают) известно, что в начале своей деятельности Доктор выглядел нормально. Потом случилось, из-за его методов, кому-то пришлись не по душе. Плеснули серной кислотой, прямо в лицо. Вернее, было не совсем так. Обставлено было безукоризненно, комар носа не подточит. И довольно цинично. Он сидел в ординаторской, с коллегой, было это как раз перед завтраком, поэтому на стуле стоял таз с марганцовкой для подмываний. Дело в том, что согласно инструкции, утверждённой Министерством, раз в день - именно перед завтраком - женская часть палат подмывалась (мужчины не подмывались, им засчитывалась чистка зубов и полоскание ротовой полости после этого), поэтому за час до завтрака нянечки разносили по палатам тазы. Ещё по инструкции врачи контролировали содержимое тазов, по запаху. Так вот, таз с намалёванным на нём '? 6' стоял на стуле, таз был последний, его должны были отнести в палату номер шесть. Коллега только что поднял голову от таза с кислой миной, запах ему явно не понравился. Нюхни, попросил он, по-моему, после вчерашнего не помыли. Доктор сел на место коллеги и низко склонил голову над марганцовкой. В этот момент пятка няни вступила на банановую шкурку. Стопядидесятикилограммовая туша всей своей массой полетела на Доктора. На секунду голова Доктора исчезла в марганцовке. Когда он поднял её, лицо его представляло собой кровавое месиво, на скулах можно было увидеть кости. В тазу оказалась серная кислота, подкрашенная марганцовкой. В результате расследования выяснилось, что ни нянечка, ни коллега не были в курсе, они оказались подставными лицами. Кроме того, у них было стопроцентное алиби. Коллега всегда всё нюхал, нюхал и просил перепроверить, это был его метод, на нём он был помешан. Это все знали. Он был единственный, кто при обходе проверял запах изо ртов сумасшедших. Проверяя, всегда перепроверял, очень деликатно спрашивал: нюхнёшь, что-то сегодня не то. Нянечка всегда падала, всегда поскользнувшись, всегда на банановых шкурках. Это тоже все знали. В тот день не было ничего необычного: закончила мыть полы, шла ставить швабру в угол, собиралась поднять с пола банановые шкурки, она всегда подбирала их после мытья, пятка наступила на шкурку, няня полетела на пол. Всё как обычно. Отличие в том, что между летящей няней и полом в этот раз оказалась голова Доктора в тазу с марганцовкой для подмываний. Не может же только одно это служить основанием для обвинений в том, что вместо марганцовки серная кислота? Расследование завершилось ничем, коллегу и нянечку даже не уволили. Уже значительно позже стали поговаривать, что за всем этим стоял кто-то из пациентов. Но потом стали говорить, что следы ведут в Министерство внутреннего здравоохранения. Но это были только слухи. Доктор быстро поправлялся. Поначалу лицо было сплошной язвой, скоро ставшей толстой коркой цвета корки молока после духовки в сельской хате. В предпоследней стадии лицо представляло собой бугристую поверхность с толстой кожей в узлах, но вскоре и это сошло. Последствия остались только на глазах. Но самое интересное, что теперь большинству сумасшедших Доктор нравился больше чем прежде. Какое-то время его даже за своего принимали. Коллег же лицо Доктора устраивало. Более того, представлять на все проверки из Министерства теперь посылали только его. Сам Доктор никуда не жаловался. Раз всех всё устраивает, чего колотить? Ну и потом, по тогдашнему законодательству, если пострадавший поправлялся меньше чем через три месяца после покушения, даже преступникам давали амнистию. А в его случае не было даже подозреваемых. Дело даже не открывали. Понятно, официально состава преступления не было, раз нет подозреваемых. Нормально. Таков закон.
Между прочим, Доктор не настаивает, чтобы смотрели прямо в глаз. Он не говорит, этот основной, прошу смотреть в него. Он становится боком и ждёт. Молча. Ждёт, пока вы скажете. Или начинает говорить сам. Всё по ситуации. Куда смотреть, куда не смотреть не указывает. Он ничего не указывает. Доктор человек либеральный, удивительно либеральный. Для своего времени. Смотришь куда хочешь. Можно, например, на халат. Забавный, кстати, халат, сейчас такого не увидеть: не белый и гладкий, с начёсом, так долго не стиранный, что даже колючий, продубевший, как скафандр. В пятнах. Много пятен. Большие и маленькие. Продолговатые и округлые. Одиночные. Группами: некоррелированными и коррелированными. Расположенные системно и без системы. Цвета: тёмный на сером, бурый на тёмном, красный на буром, тёмный на красном. Предположения: борщ, кровь, чистотел. Наиболее вероятно: кровь. Происхождение: зубная или геморроевая. Что? Ошибка. Мишанина. Брызнула фонтаном, вступил в кучу Schei?e 4), поскользнулся, грохнул на пол, прямо перед Доктором. Доктор видел: короткие шажки семенили по коридору, букет чистотела, бережно жмёт к груди, спешит доложить о выполнении. Тогда, его потерявшего сознание, Доктор подхватил на руки и понёс, из носа хлестала кровь, заливая налево-направо. Уже в палате дали нашатыря, предварительно привязав к койке. Мишаню всегда привязывали, он даже просыпаясь, страшно пугался, не узнавая где он, если забывали привязать, то он, вскочив, метался по палате ища выхода и не найдя его (никогда не находил), выбрасывался из окна. Правда, всё заканчивалось благополучно, без увечий, благо дом одноэтажный с уровнем пола на уровне земли. Единственно, после одного из выбрасываний на голове остался архипелаг тёмных пятен, напоминающих чем-то млечный путь в бесконечных далях нашей необъятной Галактики. Я, конечно, не врач, но у меня ощущение: знай, предвидь Мишаня, что аннексированное будущее его палаты не так уж очевидно, что произойдет ли аннексия, ещё вилами по воде писано, то не стал бы он из окна выбрасываться, а, просыпаясь, как родную, узнавал бы свою палату. Хотя, видимо, всё же при одном условии: если бы не был таким тщеславным. Как потом выяснилось, выбрасывался он не из-за того, что даунист и, тем более, не из-за сумасшествия или просто так, а потому что славы хотел. Хотел и наверняка знал, что получит, и славу и почитание. Знал также, что не посмертное, этаж-то первый. Он был даже рад архипелагу на своей голове, он считал, что архипелаг может служить если и не предметом славы, то по крайней мере, признаком, по которому можно узнавать, если кто уже подзабыл остальные приметы. Потом много ещё чего выяснилось. Выяснилось, например, что на самом деле был он не таким уж покорным и терпеливым. Оказалось, что он довольно говорлив, эмоционален и даже невыдержан. И за чистотелом бегал не потому, что безотказным был, а потому что центром внимания нравилось быть. Впрочем, это и есть тщеславие. Ему нравилось стоять с Доктором рядом, нравилось двигаться от койки к койке с проникновенным лицом, держа в объятиях охапку чистотела, нравилось выдавать по вертикальному стебельку, бережно неся ту лечебную вязкую оранжевую массу на конце, которая вот-вот окажется там, где её так ждали. Ждали и ждут. Кстати, не только старички и сумасшедшие. Её ждали, ждут и всегда с нетерпением будут ждать обычные нормальные люди, которые, в отличие от сумасшедших и доверчивых старичков, уже хотя бы потому ждут, что другого выхода нет - чистотел средство народное, практикуемое тысячелетиями и, что очень важно, никогда не приносящее вреда. Так было раньше, так есть теперь, так будет всегда. Доктор, однако, считал, что всё не так просто, как кажется. Он полагал, что даже народные средства не всесильны. Он знал, что получить пользу - это всегда индивидуально. Очень индивидуально. Даже лично. Слишком лично! От также думал, что многое зависит от степени желания, а она, как известно, у каждого своя, личная. Огромная личная мотивация должна быть, так сказал бы Доктор сейчас. Однако он никогда не одобрял мотивации Прыськи (в ней он многое не одобрял). Но и не ругал. Просто молча клал руку на голову и гладил. Прыська успокаивалась, опускала рубашку, шла к себе, скороговоркой тихонько бормоча себе под нос 'Hitler kaputt' 5) (у следующей койки, правда, всё повторяется сначала). Можно было бы даже подумать, что Прыська сама святость, так кротко выглядела она в ту минуту. Это было не так, плутовка была та ещё. Действовал метод, плюс личность самого Доктора. Прыська была неравнодушна к нему. Доктор же был с ней как со всеми, не больше, не меньше. Он со всеми был ровен, всех гладил по голове, это был его метод. Ещё будучи студентом, он прочитал горы медицинско-философской литературы. Однажды прочитал книгу автора, не столько философа, сколько практика, книга называлась 'По головам, бля'. В ней автор описал метод лечения, который состоял в том, чтобы пациентов с нестандартным поведением по головам бить. Предлагаемый метод был прост до смешного, даже примитивен: чуть что - врезать по голове. Для этой цели предлагались специально разработанные молотки из высокопрочной легированной резины. Сила удара зависела от степени нестандартности. Кстати, в книге были представлены методы стандартизации, не только психики, но и выражений лица, поворотов тела, манер, например, манеры держать палочку, если кто-то использовал её, чтобы поковыряться где-нибудь; в принципе, всё было стандартизовано, оттого и труд вышел на девятьсот страниц. В то время книга вызвала бурные отклики у общественности, особенно у студентов. Бесконечные диспуты, семинары, конференции. Особо жаркие дискуссии вызвал тот пункт метода, по которому могло достаться и соседу, для профилактики, так сказать. Но даже более, не только соседу, даже соседу соседа, а в экстремальных случаях соседу соседа соседа. Всё зависело от степени нестандартности содеянного самого провинившегося. Короче говоря, прочитав этот довольно объёмный трактат, будущий Доктор заболел, месяц не показывался в университете. Зато после болезни вышел совсем другим человеком, а на пятом курсе выпустил свою первую научную работу. Она называлась 'Мавологопитна, ялб'. В ней, по сути дела, был изложен его метод, который он потом многие годы успешно применял на практике. Так что не только Прыську гладил Доктор. Между прочим, Прыська действительно никогда не была святошей. Много она чего вытворяла. Котлеты тоже подворовывала. Только не оставшиеся после еды, как Куча, а прямо с кухни таскала. Делала это ночью, когда персонал спал. И прятала не так примитивно как Куча, всегда в одно и то же место, в Ванин чемодан. Она рассовывала по чужим чемоданам, сумкам и рюкзакам. Причём делала это по своей научно разработанной системе подброса, основанной на постоянно меняемом числе переменных, а также на постоянно меняемом числе дополнительных условий. Когда-то она, между прочим, была кандидатом переменных наук, довольно успешно работала с методами линейного программирования. Так вот, никто ни разу не догадался, даже не подумал на неё. А как подумать?! Система неразгадываема. Схема подброса не повторяется дважды: комбинация из чемоданов, сумок и рюкзаков всегда другая, число подкладываемых котлет разное, набор палат меняется даже не по случайному, по заданному закону распределения, а заданный выбирается по случайному. В этом как раз вся проблема! К примеру, если сегодня распределение по палатам по закону Демоса, это не значит, что завтра будет такой же закон. Завтра случай выбирает по Кратосу или по Штальману, что хуже, или по Х-ману, что не обязательно хуже, но обязательно не известно какой. Закон, конечно, вычислить можно. Но нужен специалист и время (до сокращений в доме для этого действовала даже группа специалистов). Специалистов нет, времени нет. Всё как обычно. Кстати говоря, специалисты тоже не всесильны. Например, при распределении по Штальману вычислить набор палат практически невозможно, закон мутирует. А мутировав, продолжает мутировать дальше. В этом проблема. Нет ничего сложнее мутированного от мутированного. А если мутированный от мутированного, мутированный от мутированного? Короче говоря, Прыська беспрепятственно таскала из сумок котлеты в свою постель и накрывшись простынею тихонько ела, как всегда ночью. Не очень нравилось, конечно, котлеты известного качества, но ничего не поделаешь, хоть такие, лучше, чем ничего, так думала она. Впрочем, для неё важен сам процесс, остановиться сложно, войдя в раж, а она входила в раж. Вообще, остановиться невозможно, тому кто уже начал, не важно ночью или днём. Ночью даже сложнее, соблазнов больше. Между прочим, Прыська была женщина ночная. Ночью для неё было раздолье, вытворяла что хотела. Тем более что жизнь ночью в доме не останавливалась, менялось только светло с темно: вместо светло снаружи становилось светло изнутри, а вместо темно внутри становилось темно снаружи. Но для духовной жизни дома это было не важно. Важно, чтобы было чувство достаточности света, для самовыражения. По большому счёту, свет изнутри даже лучше, чем снаружи. Некоторые даже в полной темноте могли самовыражаться, им так было лучше. Короче говоря, как и для большинства других, для Прыськи жизнь ночью только начиналась. Чем она занималась? Она любила наряжаться в чужие одежды. Нарядившись, любила выхаживать по коридорам, бодро выбрасывая ножки, как это делают модели на подиуме, и ножки для этого были у неё хороши, такие засушенные дрынки, как раз по актуальной теперешней моде. Вместо дамских сумочек, на плечо брала чей-то рюкзак, сопровождая комментарием, мол, на западе рюкзаки нынче в моде, как бы оправдываясь, видно было, немного комплексовала она, всё же хотелось ей, чтобы вместо рюкзака была настоящая дамская сумочка, пусть даже из СА. Хотя была бы из СА, наверняка выговаривала бы, мол, должна ходить с этим сиэйевским барахлом, позориться перед людьми. В этом она, конечно, ничем не отличается от женщин из восточной Европы: им подавай непременно от Гуччи, непременно от Мушино, даже лучше от Мушино, не важно, что с Барабашки и двадцать раз подделано. Страшно любила декламировать речи, стоя перед стеклянным шкафом с медикаментами. При этом, как правило, публики собиралась немало. И действительно, зрелище интересное было, и публика принимала в основном доброжелательно, чаще даже на ура. Всё выглядело как в театре. В действительности это и был Театр. А что ещё? Любили в доме театр, в нём каждый второй был театрал. Прыська сама была театралка, посмотреть, послушать других любила страстно. Эстетическое наслаждение, к тому же материал для своих речей почерпнуть можно, непосредственно из народа, так сказать. Кстати, содержание её речей было в строгой зависимости от причёски, она у неё была или с распущенными волосами или с шиньоном. С распущенными всегда повторяла одну в разных интонациях и лицах фразу: Damen und Herren, ich bin Lady 6); ходила в этом случае на цыпочках. С шиньоном, в сравнении с речами под распущенные волосы, она демонстрировала искусство риторики. Всегда начинала с представления: 'я весела бдж?лка', заканчивала: 'вельмишановне панство, дякую за увагу', основную часть разобрать было невозможно, акустически, разве что по отдельным словам было понятно, что она не всегда сдержанна и корректна. Под шиньон ходила на пятках. Вообще-то, конечно, немного не ясно, с причёсками её, смысл причёсок в жёсткой связи с содержанием выступлений. Ведь, в данном случае, речь идёт об имидже, об отработке имиджа. С одной стороны, она, конечно же, понимает какой имидж отрабатывает, не дура же. С другой, исходя из этого, не понятно зачем ей это нужно. С распущенными - она современная женщина, по-западному выглядящая, раскованная, с рюкзаком, от этого непременно хорошо принимаемая на Западе. Это ясно. С шиньоном - с?льска вчителька, тридцатых годов. Зачем ей это? Может для карьеры? Если так, то судя по всему, главный упор делает на Запад. Вчителька - запасной вариант, не взирая на длинные речи, своим нужно больше говорить, чужим больше показывать, это ясно. Сорвётся с Западом - тогда во вчительки. Поздновато, конечно, затеяла всё это. Одной ногой в могиле. Или верит в загробную жизнь? А вдруг и вправду есть? Тогда она права и даже вчителька не худший вариант. Впрочем, всё это лишь догадки, вполне возможно, умирать она не собирается. Выглядит, в принципе, неплохо, для своих лет. В форме неплохой, на цыпочках - пожалуйста, на пяточках - нет проблем. Впечатление такое, что и от пола раз десять отожмётся. Сложена хорошо, личико довольно милое. Всё вместе лет на сорок... шесть тянет. Женственности, конечно бы, побольше, мягкости линии. Свежести, что ли. Ну да, возраст. Интересно, шпагат сделает ещё? Говорили делает, или трепались? Плохо - голова усохла, будто чучело головы, из её же головы. Ещё это сено на голове. А это, рубашку на голову тянет, делать нечего что ли? Выглядит нелепо. Были бы ещё трусы хорошие, импортные, а так, в отечественных. Кстати, чего в трусах? Для чистотела ж подставляла? А! Понравиться хотела. Тогда зачем ногами так, забрасывать, аж за голову, в такую позицию раздвигать: дрожащие от напряжения руки, тужатся сделать то, что не смогли сделать сила, а главное пластика ножных мышц и в особенности сухожилий? Кто ж делает так, сразу, если хочешь понравиться. Неужели не соображает? Смотрится не эстетично, совершенно по-дурацки. Ей Богу, как идиотка! Да. Манер не хватает, воспитания хорошего. Интеллигентности. Вот в чём проблема! А где всё это взять? Мы все такие, разве не так? Все мы родом из этой педерастии. Хотя, есть ли места, где это можно взять? Не знаю, вряд ли. Просто так это нигде не выдаётся. Нехватка интеллигентности. Общая болезнь века. Всех веков! Плюс лексикон, ненормированный. Вообще лексикон. Весела бдж?лка. Додуматься ж надо! На таком уровне. Или советники насоветовали? Мол, чтоб к народу ближе. Так наоборот, скажут дурочка. Народ не проведёшь, заигрывание моментально высекает. Сами советники дураки. Зачем брать таких? Или другие ещё дурнее? Да это что! Зачем ей эти фокусы с котлетами? Зачем мерзость эту есть? Поменьше бы уже хотя бы, на органы же влияет. Запах только чего стоит! Бррр! Пердита умершая! Пердита продохлая! Пердита потерянная. Да вообще, отдала бы всё Куче, пусть подавится, жлобяра. Ну что в них хорошего? Наколотили всего, из говна всякого, никто даже не знает из какого. А если из коров бешенных? В Германии забили, в Украину отправили, малой скоростью, жечь и хоронить. Бизнесмены тут как тут: а мы думали хоронить и жечь, откопали, глядь, они как живые, как можно жечь? Понятно, сойдут за первый сорт. Сошли! Пальчики оближешь, главное, денежки в карман. Бешенным до сих пор ещё никто не стал. А станет, сам виноват, нечего с ума сходить. Да в чём проблема? Подлечим, отправим в дурдом, дурдома у нас хорошие... Постой. Ведь он же не ел их, ни разу. Сумасшедшим не хотел быть. Точно! Подлец! Подлец. Бизнес делал! Может, на свою же кухню продавал. Конечно! И перепродавал, чемоданами. Ваниными. Уже как котлеты. Вот сука! Недооценили тебя. Но как? Да возможно ли? Невозможно! Гитлера тоже официально выбрали, в смысле народно. Все в один голос ручки зикхайликом тянули, друг перед дружкой старались, страстно, до самозабвения оченята пучили, аж слёзки брызгали от избытка чувств, или от перенапряжения, хрен их знает от чего. Сложно, конечно, очень сложно. Этот всю дорогу под демократа маскировался, под незалэжныка великого мозги пудрил. Не то чтобы всё дорогу, когда надо, главное: и нашим и вашим, нашим - национальную карту разыгрывал, вашим - то, что нужно в данный момент. Всё-таки, что ни говори, народу лапши навешать можно, если больно на национальную тему нажимать. В действительности же оказался просто вор. До чего же отвратительные люди бывают. И физиономия неприятная, блевать хочется! А Прыська... Эх, Прыська-Прыська, горе-горюшко.
Как это ни странно, но лично мне в этой истории жальче всех не Прыську и даже не Доктора. Жальче всех Мишаню (между прочим, его все звали Мышаня, а чаще даже - Мышко). Ему больше всех досталось: он и из палаты выбрасывался регулярно, без увечий, но всё же не без последствий; он и в Schei?e влез, единственный; он и подскользнулся; он и сознание потерял, а очнулся - уже привязан; и кровью заливало его; и лечения доставалось ему меньше других, и, что ни говори, а всё же старательный он мужичок, Доктору сколько помог? За чистотелом кто бегал? А выдавал кто? И вообще, что без Мышани было бы? Всем! Трудно вообразить! И тем не менее, когда я думаю о нём, внутренний голос противно нашёптывает: не спеши жалеть несчастных. И как только услышу это, на ум приходит поговорка (кажется народная), всегда одна: 'Простота хуже воровства'.

____________________________________

1) Udo Lindenberg - известный немецкий рок-певец.
2) конский хвост, тип ношения волос на голове (нем.).
3) уйди, я леди (нем.).
4) дерьмо (нем.).
5) Гитлер разбит (нем.).
6) Дамы и господа, я леди (нем.).

 

Стас КУЗЬМИН

Владу Клёну


МСПУ, НСПУ, КЛУ, РСПП, СПЮВУ - всевозможные писательские союзы, как и большинство социальных объединений, нивелирующие личность.

Скажи-ка мне 'брат по слогу' -
Созвучны ли наши Души?
Когда ты перчатку 'трогал' -
Ты - дух иль Гордыню слушал?..
На зов твой я 'стал к барьеру',
Но нам ли подсчитывать 'граммы'?..
Когда по Стиксу галера
Нас вынесла к общей рампе:
Ты слышишь, как плещут волны
(той самой речушки - 'Чёрной')?..
Нам было в Слоге - привольно:
Мы были звуку - покорны:
А ныне?.. Ты жаждешь - 'Славы'?..
Иль, (так же как я) - созвучий?..
Ристалища - глупо-кровавы:
И кто нас 'Любить' научит?..

Ну, где же?.. Те самые Музы,
Которым мы любы: при жизни?..

Все эти 'писак Союзы',
В коих интриги и тризны
Давно заменили братство
На серпентарий печати:
Где выгодно распродаться
Уже самоцель: Что - печально!..
Все эти 'Прокрустовы ложа'
Аббревиатур бескрылых
Неужто Музам дороже?..

Ответьте! Я ждать - не в силах:

* * *


Боже - зри, как твой образ гробят -
Разделяя Язык по 'нациям'!..
Мы же Духом - едино-утробны!
А в 'политической канализации'
Не разделишь потоки 'по батюшке' -
Все 'коричневым отчеством' мазаны:
Изменить свой язык?
- а нате ж вам!..
Президенты сорят указами:
'О реформах в сознании нации:'
(Сладко слышать 'РАЗЛИЧНОЕ БЛЕЯНЬЕ'?)
Тем, кто смысл отстаивал - сказанным
Сменой: лексики - рот: заклеили?..
Остальные 'трещат на ломаном':
А народ 'сладко' хлещет 'горькую':
Все свободы указами скованы:
А КабМину - : на всё: с икоркою:

Владу Клёну

Футуро-камикадзе.ру


Сложных
Словес
Россыпь,
Россы,
Погосты,
Покосы:
Скулы
Косо
Сведёт
Блажь
Жюри
Замусоленных
Ряс.
Враз
Рассолом
Осадим
Доносы,
Вопросы,
Запросы:

Отзвучит
Наша
Поступь.
Но кто
Потом
Вспомнит
О нас?..

* * *


Безумно и узорчато
Разудалое творчество
Язычество - суть
Зодчий твой,
Познавший Футуризм.
Закичишься пороками
И строки Словостоками,
Ступенями, наскоками:
Как выстрелы 'на бис!'
Слог вызволить из патины,
Назвать себя предателем,
Воздать хвалу Алкателю
Манерных АнНАГрамм
изрезан катахрезами,
опознан по нетрезвости:
'Презрительное Лезвие
Душевных мелодрам'

 

Влад КЛЕН

Станиславу Кузьмину

1.


Приручен или приучен
подлой правдой проволочек
Пыльной памяти попутчик
Без личин и оболочек
Подставляя ливню плечи
Ты когда-нибудь заплачешь
Только слезы будут речью
Речь одной вселенской мачтой
Лира ставшая крестом
Циферблат юлит хвостом
А внутри мятеж восстанье
Море планов 'на потом'
ПОтом давшееся слово
Разве это 'избалован'?
Если так убей раба
Дай бродяге по губам
За глумленье пьяных гульбищ
За рванье и плесень рубищ
За ребячливость и блеф
Отпылав и отболев.

2


В кои веки мы как реки
Окольцованные льдом
В кои веки я как рекрут
Ты как выжженный Содом
В кои веки человеку
Стало нечего сказать
Наша Мекка это вектор
из отчаянья в азарт
В кои веки я по снегу
Как по савану скольжу
Веха первого успеха
Вся в прорехах
Просто жуть.

3


Находишь повод не ходить на поводу
Из горстки пепла превращаешься в звезду
И золотой пятиконечной
Летишь как всякий скорый встречный
В провал с названьем странным Вечность
И облетаешь налету

* * *


душа моя пышет
и вряд ли опешит
она еще хищная что-нибудь спляшет
смешны ухищрения бешеных пешек
и снайпер-пьянчуга бессовестно мажет
глаза разрядивший не может быть лишним
и выпивший лишку не станет петь тише
я лишь на мгновенье покаяться вышел
и грешный вернулся от сутолки выжиг
пройдох проигравшихся в карты в момент
на скользких белках кинолент

* * *


я изучил тебя до корок
любовь страшна и воздух горек
в твоих объятьях пленный турок
сурок стреноживший окурок
как номерок или обмылок
душа устала от притирок
и к дуновенью ветерка
она ласкается
легка
невыносимая тоска
ходить по миру

* * *


стены спасительная брешь
осталось только просочиться
сам Бог велел - терпи ключица
снаружи нам помогут птицы
слепые вестники надежд
вся суета гроша не стоит
всё небо стянуто дождем
гортань раскатывает ком
лавиной нежности влеком
я всё проклятья шлю покою
я всё спешу восстать собою
сбежать не ведая стыда
туда где сонные стада
топтали травы и цветы
стены спасительное Ты

* * *


Душа болтается: ничья:
(печален висельника опыт!)
от беспробудного вранья
до бесполезнейшего трёпа
и не по глупости пришел
и не от скуки место занял
страдал любил ну что еще
ходил дышал сверкал глазами
хватался сердца
чуть не запил
(спасибо друг предостерег!)
нравоучений потолок
дал трещину
и прорва строк
она куда надежней кляпа
петли удушливей
душа!
Судьба дала последний шанс
Нельзя всё время быть растяпой

* * *


я из тех неразумных
нерадивых зловещих
всё теряющих разом в опошленной спешке
я спешу ворошить своё прошлое
грешник
и хватаюсь как нищий за вещи
ты смеёшься удачно подобранной фразе
и мечтаешь быть громкой несносной развязной
даже странно что ты мне поверила сразу
день знакомства он больше чем праздник

* * *


душа
ты на последнем этаже
и напрочь позабыв о мандраже
пари не комплексуя в неглиже
как должно неприкаянной душе
пусть лед хрустит как бусинка драже
и небо норовит крыло обжечь
не можешь замолчать так рот зашей
не рикша понесет а рикошет
не сумерки похитят
а слова
и демоны закурят в головах
смолу
благоухание которой
заставит спать
без гонора и споров

* * *


Спи спокойно никто не вспомнит
Невеселый кисельный омут
Даже барышень
Резких броских
Наше прошлое стоит сноски
И не более
В поле брани
Где другие лишь трёпом брали
Мы оставили нечто большее
Чем покрытое пылью прошлое

* * *


я рвусь на свет
не так ли с поводка
срываются
валяя дурака
судьба моя
смешна и нелегка
и кости в ожидании броска
я в искренности вязну как в песках
галоп любви звучит в моих висках
мелодии которым нет названья
поэзия на паперть похожА
где ссорятся раба и госпожа
за брошенное кем-то подаянье:

* * *


безумные речи ее означали
что сердце потеряно где-то в начале
пути
так бывает
не с каждым не часто
но все же бывает
в минуты печали
отчаянья зимними злыми ночами
не зря же прохожие в спину кричали
и плакало небо в порыве зачатья
и все это было
как чудо
как чара
безумных речей
сгоряча
у причала

* * *


цветению сродни и тлению
суля пьедестал и смерть
две плахи
любовь и ненависть
две пряхи
судьба и смерть
в оторванность тропы торные
в немыслимость хрупкий мост
а зелено или солоно
так жить
подчинив хаОс
не хАос
я злюсь и каюсь
что раньше не раскусил
мизинцем сравнял весы
себя оправдать стараясь:

 

Максим КАБИР

* * *


Я скользкая мелкая мокрая рыба,
Целуй меня в губы, рыбак-однодумец,
Я пахну влагалищем Чёрного Моря,
Я вижу себя изнутри и снаружи,

Я страшная рыба в кровавом томате,
В Освенциме банки, на кончике вилки.
Вымакивай хлебом мой атомный космос,
Я мёртвая рыба, мне больше не больно.

ПЕСНИ ПОСЛЕДНЕЙ ЗИМЫ


Я слоняюсь по улицам в поисках денег,
Я живу здесь, пока оформляется виза.
Понедельник сменяется на понедельник,
Жизнь есть то, что транслирует ваш
                        телевизор.

Я прочёл столько книг, что они потеряли
Всякий смысл, а смысла в них было не
                много,
Я дурными стихами пространство дырявлю,
Десять лет за бутылкою в поисках Бога.

Кровь на флаге империи, красным на
                красном,
Ощущеньем курка наслаждаются пальцы,
Я готов удавиться, чтоб вам стало ясно,
Что без вас будет лучше дышать и
                        смеяться.

Новостройки - языческие истуканы,
Только тех, кто послушен, одарят
                любовью.
В каждом микрорайоне - Чечня и Балканы,
В каждом микрорайоне своё Приднестровье.

Алкоголь забирает последние силы,
Но когда после вас сохранятся лишь
                        кости,
Я приду, чтобы плюнуть на ваши могилы,
И мне хватит слюны и накопленной злости.

Подступает к душе исторический холод,
Ненавистный пейзаж ретуширует вьюга,
Но когда запылает ваш ёбаный город,
Я согрею у пламени тонкие руки.

ХРОНИКИ ЗАВТРА


Постиндустриальный пейзаж,
Запечатлённый 'Кодаком' атомного взрыва
Пылится на комоде Бабушки Смерти.
Будущее, которого не будет,
Восхитительно отражается в масляных
                        лужах
Возле заброшенных электростанций.
Избавившись от людей, архитектура становится самодостаточной,
Как воплощенные в жизнь опиумные галлюцинации Альберта Шпеера.
Города, населённые собаками и
памятниками,
Запрокидывают в небо счастливые лица.
Над ними плывут облака,
Похожие на белокрылых лошадок,
Вылепленных из жеваного хлеба
Пациентом психиатрической тюрьмы.

БОННИ И КЛАЙД


Воняют смертью города,
Авто несутся.
Мочой помечена черта -
Сюда не суйся.

Наш мир давным-давно is dead,
Наш дом - игорный.
Чернуха, треш и ЛСД -
Вот наши корни.

О нас расскажут на TV
Мясные люди.
Мы перепачканы в любви.
Кто нас осудит?

Стрелять в слепую по врагам
Есть дело чести.
Пусть имитирует оргазм
Наш брат винчестер.

Нам сладкий дым пороховой
Щекочет ноздри.
В тылу и на передовой,
Мы - 'Коза ностра'.

Экскьюз ми, дамы, господа,
Сдавайте кассу.
Мочой помечена черта,
Тут наша трасса!

На ложе из лечебных трав,
В пылу погони,
Патронов хватит до утра,
I love you, Бонни!

* * *


Я - Осама, оса,
Ось зла,
Лаз в хаос.
Яуза грязи,
Я - пауза
Между выстрелами
Освальда
Ли,
Или
Лик
Асфальта,
На котором кровь разбрызгало мясо.
Буду кусать!
В вашей крови так много железа!
Я Марсельезой
Впиваюсь в озлобленные небеса.
Я - оса.

* * *


'Требуется Мужчина'. Объявление в
газете.
Вымерший пол. Идите в музей.
На Последнего В Мире Мужчину глазейте.
Возьмите с собой друзей.

Не мужики, охуевшие от спирта,
Не голливудская биомашина.
Не гламурные пидоры-
Мужчина.

Женщины дарят женщинам розы,
Маскируясь, носят пиджаки и щетины.
Внимание! Внимание! Розыск!
Основные приметы: Настоящий Мужчина.

Ни одному не удалось уцелеть.
Выжили лишь андрогинны.
Настоящего Мужчину ищет и не находит
смерть.
Смерти необходимы Мужчины!

На планете прекрасных девушек и
противоположных нулей,
Пойми моего беспокойства причину:
Последним Мужчиной был Хемингуэй.
Миру нужны Мужчины!

МИСИМА


Что-то случится. Такая чудесная ночь!
Месяца остро заточенный жертвенный нож
Режет на узкие строчки
Скуку. Минуты ползут по песочным часам.
В зеркало смотришь, не веришь ослепшим
глазам.
Там террорист-одиночка.

Что-то случится. За дверью ты слышишь
шаги.
То ли ошибся вселенной нелепый шахид,

Напрочь забыв про ошейник.
То ли корейский студент с пистолетом в
руке
Ходит по тёмному камбузу в студгородке,
И не находит мишени.

Утро очистит сознание от шелухи,
Преобразует ночную тревогу в стихи,
Сузит зрачки и границы.
Но с аппетитом глотая трамвайную пыль,
Радуясь счастью быть частью крикливой
толпы,
Помни, что что-то случится.

МАНИФЕСТ ДЕТСТВА


Детство исписано розовым маркером,
Небо по-прежнему пепельно-пегое,
Будто забыла меня в супермаркете
Мама, и я между полочек бегаю.

Знаки вопросов слагаются в свастику,
Ягодкой зреет в душе моей паника.
Как в мотылька превратить головастика?
Как не обделаться в новые штаники?

Правдой тотальной враньё изобилует,
В пропасть толкает и воет 'Туда его!'
Жалко лишь маму, друзей и любимую,
Жалко Саддама и жалко Дудаева.

За дедовщиной мороза, за ёлками,
С их героиново-хвойными иглами,
За колыбельными, страшными, долгими,
За подростково-военными играми,

Детство гуляет моё бесконечное,
С пальцем в носу и петардой в карманчике,
Сыном полка, проституткой копеечной,
Красным Кибальчичем, атомным мальчиком

Я становлюсь безусловным и культовым,
И в телевизор стреляю из пультика,
Мне 'Аль-Джазира' транслирует мультики,
Яркие, злые, пийотные мультики.

 

Мар?я СЕМАШИНА

* * *


А колись я по?ду зв?дси.
Буду жити у м?ст? великому ? старому -
Неважливо, як воно буде зватись,
Головне, щоб було старим ? великим,
Головне, щоб там були театри,
Щоб хоч ?нод? туди пускали
Вистави з провокац?йними назвами.
Я хот?ла б жити в мансард?,
Годувать голуб?в ? слухать
Стареньких вуличних скрипал?в:
Я хот?ла б, щоб небо
Над горбатими спинами вулиць
Розмовляло барвистим суржиком
Французько? й укра?нсько?,
А дощ? - англ?йсько? й гельсько?:
Я багато чого хот?ла б:
Та чи так бува??
Я хот?ла б не жити сама;
Щоб за дверима сус?дн?ми
Жили побратим чи подружка,
Щоб ц? двер? завжди були теплими
? в?дкривалися без ключ?в.
Мен? ж обов'язково буде потр?бен хтось,
Хто б зав'язував мо? феньки
Так, як це щоранку робить моя мама,
Бо зав'язувать феньку одн??ю рукою
так само важко,
Як ? ходити без феньок.
Мен? ж треба буде комусь розказувать,
Який все ж таки урод
(пардон за в?дверт?сть)
Був лорд Альфред Дуглас,
? що ?дине, що мен? в ньому подоба?ться,
Це стьобне оксфордське пр?звисько:
Треба ж буде комусь дарувати
намиста ?з мушель,
З кимось хором сп?вати
вагантських п?сень,
Чи?сь в?рш? класти на музику,
Щоб ?х слухали син?-син?
жовтнев? сут?нки:
Бо колись я по?ду зв?дси,
Затуляючи душу зеленим ?м'ям
Свого давньогрецького бога.
Колись я по?ду зв?дси
? буду жити в мансард?:
'Во французской стороне,
На чужой планете':

ЦУКОРНИЦЯ


Б?лий пил. Дайте сн?гу!
В мо?й цукорниц? нема головного - цукру.
Т?льки солодкий зоряний пил
По ст?нках розкиданий,
Мов б?лизна у темн?й к?мнат?.
Я боюся виходити з дому.
Не знаю, чому.
Дивно мен?.
А вноч?, коли засинаю
У п?дн?жжя червоних л?тер,
Я в?дчуваю, що Башлачов був правий:
Любов ?де горлом,
Вона просто йде ?з глибин,
De profundis,
? виходить кр?зь оч? ? н?здр?
Так, як ?з голови вил?тають думки,
Любов видиха?ться разом ?з син?м л?тн?м пов?трям
На син? л?тн? простирадла
? летить туди, куди ти ?? направиш,
Туди, де небо таке саме, як тут,
Бо ти ж зна?ш: небо бува? р?зне.
А цукру не вистача?, щоб наситити
Душу,
Щоб слова ? руки стали терпк? ? солодк?,
Цукру не вистача? -
? добира?ш книжками,
Хоча в них, бува, забагато вина.
Це вино наст?льки солодке,
Що хочеться вмерти,
Але обов'язково треба дожити
Хоча б до осен?:
Восени все знов буде добре
? цукор не знадобиться,
Бо небо впаде ? позолотить руки ? в??.
А я хочу стати метеликом,
Жити м?ж стор?нок книжкових,
Спати м?ж теплих л?тер:
В 'Бест?ар??' Аполл?нера
Найдик?шою буду тваринкою -
Читачем.
В?зьму за руку свою т?нь,
? п?демо -
С?роок? весел? язичники -
Спати ? слухати,
Як любов ?де
Горлом.

ОБЕРНЕННЯ

Дом?нантовий септакорд


Ск?льки рок?в тоб?,
Волхве?
Ск?льки сонць на тебе дивилось,
Ск?льки м?сяц?в впало дов?рливо
У жорстк? тво?, темн? долон??
Тво? л?л?? пахнуть сн?гом.
Слова - важко дихають
Сходом.
А я буду сп?вати небу ? л?ту,
Якому, до реч?, байдуже,
? вишн?, холодн?-холодн?,
Слухатимуть мо? сп?ви.
Але ти, якщо хочеш почути
Або ж просто слухати -
Так, як слухають зор?,
Коли вони падають
? дзвенять на в?тру тихенько,
Ти - слухай мене,
Бо хочу сказати:
Проживи це життя, просп?вай його,
Мов короткий вогненний в?рш,
Мов той монолог останн?й,
Той, найболюч?ший,
Найщаслив?ший:
А я буду кричати в небо,
По-кв?тневому щиро в?дкрите:
'JE! SUIS! MA-LA-DE!
Completement... '
А ти - проживи це життя,
Це закв?тчане небо,
Мов хоку.
Соковите, вишневе? хоку
З гострим смаком
Кров?. Чи:
В?тру?

Дом?нантовий кв?нтсекстакорд


Я закриваю шлюзи,
Задра?ти люки! ?демо на П?вн?ч.
Я зачиняю двер?,
Вишн? танцюють у в?кнах.
Я буду в?тром,
Що пройде повз тебе
В солоних ? в?тряних сут?нках
В татарському в?зерунку
Ялтинських вулиць.
У б?лому камен? Херсонеса
Спить грецьке ледаче? сонце,
? на його чорних жорстких в?ях
Запеклась золотая с?ль:
А я закриваю шлюзи,
? вишн? танцюють танго.
Глиняне? серце св?ту
Тремтить на шовков?й нитц?.
На вустах запеклося небо -
Ос?нняя жовта п?сня
З солодкою кров'ю клен?в:
Я закриваю шлюзи,
? кр?зь задра?ну душу
Тече солодке-солодке
Травневе пов?тря.
Я закриваю шлюзи:
Я в?тер, ? мен? байдуже,
Байдуже, чу?ш, мон шер?

Дом?нантовий терцквартакорд


Сонце - жорстокий лендлорд.
Коси його янтарн?,
Широкий ? довгий багряним вишитий плащ
? оч? - вогненно-син?,
См?шлив? - у мого лендлорда.
Я в?д нього ховаю оч?,
Затуляю сухими руками
Бл?де ластате обличчя.
Я ховаюсь в?д нього по скелях,
? жовт? в?нки спл?та? шотландський др?к,
Дару? с?р? шит? золотом сукн?
Г?р св?тлооким д?вам.
А вони сп?вають йому
Холодних, зимових п?сень,
Прикрашають ?х тьмяним склом флейт,
Тьмяним, мов ?х волосся,
Холодним, мов руки ?х:
А я ховаюсь по скелях,
А лендлорд мене наздоганя?,
Я боюся його очей,
Гарячих, нестерпно-син?х,
? намисто на м?дн?й ши?
Погрозливо-м?дно бряжчить,
? руни на ньому випален?
Гаряч?:
Танцю? мертве? листя,
Завмира? ламко в волосс?.
Воно теж не любить лендлорда,
Що зрадив його - у жовтн?.
А листя сп?ва?:
Тече його грузлий голос,
? руни всм?хаються м?дно,
? тьмяне п?вн?чне море
Пливе в мавританськ? кубки.
А листя танцю?:
?, сидячи в сво?х скелях,
Т?каючи в?д лендлорда,
Зна?ш, я розум?ю:
Мертв? вм?ють танцювати.
?нод? нав?ть краще за живих.

Дом?нантовий секундакорд


Весна мен? плута? карти.
В не? швидка ? нервова усм?шка,
? серце, схоже на голуба:
Б?ле ? полохливе.
Вона зам?сть ос?нньо? скрипки,
Зам?сть зимово? флейти
Приносить змерзлим ? втомленим горам
Зелену електрог?тару.
? коли чу?ш ??,
В?дчува?ш, як в грудях
Прокида?ться той самий голуб
? нервово шука? неба.
А я не люблю Весну.
П?д чорним паралоном мо?х навушник?в
Б'?ться несамовите? серце
Скрипок -
Старий добрий Вейтс
Самозабутньо з'?жджа? з глузду,
Так рад?сно, що морозом
Стягу? шк?ру.
Сентиментальний ахмат?вський ямб
Хворобливим дикту? шепотом
Весна,
Яку я не люблю.
А бузок означа?, що ми дочекались
Травня.
А весна - це час, коли ламаються почерк
? випрацювана за р?к
(академ?чний) ?деолог?я.
А в бузку живе веселий золотий
Зм?й,
? оч? в нього зелен?.

Александр МУХАРЕВ

ЕВРОПЕЙСКИЙ СЕКС


Пока летел над каймою леса
Успел прочесть 'исследования украинского секса'
И принять содержание на собственный счёт.
Ай да писатель с детским умом,
Бьётся о стену иллюзии лбом -
Опять попал в лабиринт ошибок и выводов скорых,
Не по тебе видно шапка небес!
Ты в самолёте заразился солипсизмом. Но может быть, горы,
Что возникнут через несколько минут, отшибут память
И забудешь ты не только украинский, но и европейский секс.

ПИАР ДЛЯ СВОИХ


Пиар для своих на зелёном проспекте и Фрунзенской Набережной -
Данила Давыдов поднимает руку и восклицает: 'За нашу победу!'
Данила Файзов кокетливо жмётся - защитник обиженных поэтесс и книги продаёт.
Настин кивает бегло, ухожу. Время истекло. Еду
К автору романа 'Господин Гексоген'
В западни взоров попадаю и падаю в тени космических сцен.


Симпатичная женщина в купе. И я, и она поселились в небольшом, уютном пространстве вагонной секции раньше двух других пассажиров, пришедших почти нос к носу к моменту, когда поезд принялся отчаливать от киевского вокзала. Несколько раз мы столкнулись с дамой на мелочах: я подал ей билет, чтобы она лишний раз не сходила с верхней полки, где удобно легла к столику, и ласково глядел на неё, когда та закрыла глаза. Утром Татьяна Ивановна поинтересовалась, - где и кем я работаю? Сказал, что в разных журналах, но мечтаю переехать в столицу. Она сказала, что родом из Одессы, но недавно осела в Киеве, работает генеральным директором организации 'Майбах, ЛТД', а в Днепропетровске у неё выступления - пригласила посетить семинар, завтра к вечеру надо ей позвонить. Я замешкался с вещами на выходе, а Таня легко и ловко, как бабочка упорхнула к встречавшему с цветами мужчине, передала ему свой багаж и скрылась за углом.

ЖЕНЩИНЫ НУЖНЫ!


От алкоголя или наркотиков покраснела, как арбузная долька.
Вечно на трассе дежурит, словно вкрадчивый манекен.
Проходили сквозь неё легионы. Графоман стихов не настрочит столько: -
Пьяных лавочников, обозной сволочи, заборной шпаны. Когда и кем,
Какою несправедливой любовью она подвешена на крюк слепого зла?
Каждую ночь вредит обществу и здоровью. Наверное, с ума давно сошла?
Был фильм снят о ней, видели в Европейском Союзе. И поминали классика, что мол:
'Широк-то человек, а надо б сузить:', поставить в рамки этот самый пол.
А баба всё клиента караулит.
И мимо все движения и сны
Её бы на войну, под бомбы, мины, пули.
Остановила бы коня. Для того женщины здесь нужны!

ЭЛЕКТРОННАЯ БУТЫЛКА


В электронной бутылке тексты храню -
Из океана лет они выплывут сухими.
Печаль покинет. Беды сгорят на корню.
Благосклонны и волны судьбы, и стихии.
Жизнь короче и тише воробьиного писка -
Пью любви поэзию из бутылки. Вечность близка.


Очень интересный фильм - 'Сезон фотографий' о девочке, которая вступила в связь со Всевышним посредством одухотворения букв, она ощущала слова живыми сгустками Божественного дыхания и неизменно побеждала во всех конкурсах по знанию орфографии: от районных и штатных, а общенациональный осознано 'завалила', дабы не травмировать дополнительно психику матери, оказавшейся в стенах больницы для душевнобольных. Первоклассные актёры первого плана - Ричард Гир и Жюльет Бинош великолепно играют, ни малейшего сбоя и никакой пустоты в кадре, всё пространство ленты заполнено действием и философским содержанием. Позавчера на ночь, сквозь дрёму и зевания просматривал картину 'Матадор', в главной роли - Пирс Броснан, много деталей потерял из-за сонного состояния, но в целом ощущение осталось позитивная, средняя продукция, отнюдь не плохая. А вот 'Сириана' - вещица с длиннотами, политический триллер с подкопом на Иран, терпения вникать в него не было, картинка сама по себе ничего, но глобалистское послание этой работы отвращало, в общем, - режиссёр выполнил новое идеологическое задание министерства обороны США, привлёк на съёмку именитых артистов - Джорджа Клуни, Мэта Даймонда. На закуску ещё припас пять фильмов - все прошлогодние, типа нормальные, на ближайшую неделю дефицита со зрелищами не будет.

КАЖДЫЙ ФИЛЬМ


Под каждый фильм запущен сайт.
В какой-то мультивселенной кино:
'Держи дистанцию', 'Пила', третьего 'Брата' снимать
Планируют. Собираются давно.
И копируем диски слепо,
Гасим очи, любовь не храним -
Впечатлениями богаты, как апрельское небо
Взлетаем над реальностью, а вместо слов - дым.

ОБОРМОТ


Силы ужаса подступили к сердцу
Вибрирует мобильный телефон в кармане
Покорил человек виртуальную вселенную
Не один ещё раз обманет.
Ибо задним числом ведёт побед счёт
А в натуре только бестолочь и обормот.

СИНИЕ ЛИЦА


Синие лица, бело-голу