СТЫХ ?11
Максим БОРОДИН
ЧАСТНОЕ ДЕЛО КАЖДОГО
* * *
Весна -
это частное дело каждого.
Точка.
* * *
Я начинаю день
с того,
что начинаю день.
* * *
Снег
в начале марта
белого цвета,
потому что
успевает выпасть.
* * *
Я проснулся
в четыре часа.
Было без пятнадцати
семь.
* * *
Человек
ехал в трамвае
до следующей остановки.
Наверное, потому
что ему надо
было
там
выходить.
* * *
Чудеса
случаются постоянно.
Вот, например,
вчера.
* * *
Сумасшедшими
не рождаются -
с ними
разговаривают.
* * *
У меня
была знакомая девушка,
отец
которой работал
главным врачом клиники
для душевнобольных.
Так вот,
она отказалась.
* * *
Я считаю
Блэза Сандрара
одноруким человеком.
* * *
Целое утро
капало с крыш,
пока
не разлетелось на части.
* * *
Я всегда относился к женщинам.
* * *
Ксения Некрасова,
где же вы?
Там.
* * *
Воздух зарос деревьями.
* * *
Мне дали почитать книгу.
Но
откуда они знают?
* * *
После работы
я широким бульваром
спускаюсь
к центру
и сажусь в троллейбус.
Мне хватает
двадцати минут,
чтобы вернуться на работу.
* * *
Человек - это часть общества,
особенно та,
что сверху.
* * *
В темноте слышно,
как движется происходящее.
* * *
Снег
производит много шума,
но
он
весь хранится на крыше.
* * *
Я ее вижу.
потом она живет дальше.
* * *
Они преследуют меня
и даже
часто дышат.
* * *
В лесу
сейчас много деревьев,
которые растут.
* * *
Снег
это самое прекрасное,
что
может произойти
со снегом.
* * *
Человек
зашел в комнату
и сказал:
"Часть из вас"
* * *
Я коснулся
и
в чем-то.
* * *
Лифт иногда между этажами.
* * *
Весна -
это частое дело каждого.
Точка. Точка. Точка. Точка.
Точка. Точка. Точка.
* * *
Мое желание проходит мимо
еще
одного.
* * *
Тепло.
* * *
Поэзия
падает на бумагу
и быстро перебирает лапками.
Я тоже так умею.
* * *
Песочные часы
тоже
песочные.
* * *
Вода
весной трогательна,
как и остальная часть человека.
* * *
Я выбираю
сегодняшнее утро
Далай-ламой
Весны.
* * *
Солнце
происходит два раза в день:
справа
и слева.
* * *
Семена брошены в землю,
осталось
найти тех,
кто греет эту землю.
* * *
Она тоже
* * *
Я чувствую,
как наваливается новое время.
Но
правильно ли я делаю?
Игнатий ПРОКОПОВИЧ
УРАВНЕНИЕ С ОДНИМ НЕИЗВЕСТНЫМ
велемиру Хлебникову
происХодящее есть суть написание стиХов что равнозначно эпоХе
СЕБЯ
альманаху "СТЫХ" и друзьям
у пуСТЫХ причалов двое проСТЫХ говорят наС ТЫ Хрен испугаешь
АКРОСТИХ ОСТРОВАМ
кОгда Сон перемещаеТся паРаллельно вОлне я завидую ВАМ
Александр МУХАРЕВ
ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЙ КАДР
(отрывки из романа)
2003 год
Балаган, театр шутов, паноптикум гиньолей, цирк шапито, литстудия парадоксов:
короче - зимний сезон 2003 года открыт! Запраздничался обалдело - напрочь забыл
о столь важной прозе, как данный электронный дневник. В связи с этим коротко
нарисую хронику событий (не особенно привязываясь к точным датам).
Первое - Новый Год встретил с Антониной. Выше и круче любых похвал и ожиданий
выдался Праздник. Такой тёплой атмосферы торжества, грандиозной радости,
колоссального добра и неги, может, никогда в жизни не испытывал: Затем
последовала череда дней рождений.
Второе - день рождения Аскольда Демерджи: водка, хорошее общение. Переводы
стихов А.Д. на украинский в исполнении Анатолия Кравченко, его поэма о Деде
Морозе, вспыльчивые монологи о состоянии современной литературы. Сюрприз вечера
- Леся Степовичка, подарившая поэту карту звёздного неба, зачитавшая
поздравительное слово 63-х летнему имениннику от Союза писателей Д-ка, она
хотела послушать мои тексты, но я - убежал, опаздывал на дежурство.
Третье - день рождения Сергея Тесли, тоже инерция алкогольной эстетики,
культуры. Таня Журавель (однофамилица поэтессы Оли!), которую ровно 365 дней не
видел. Девушка моя к ней приревновала, я, соответственно, ревновал её к пацанам
(они бесцеремонно вызывали Тонечку на танцы). Поведение виновника торжества было
- не подобающим, оставило горький осадок.
Четвёртое - день рождения Алексея Данилкова. Дискомфортную ноту, вибрацию внесла
Ирина - подруга Лёлика, устроившая скандал своему парню прямо за накрытым
столом, чуть ли не раздевшая его прилюдно, не заставившая бедолагу с ней
миловаться: Глупый стриптиз! Но в целом (как пишет Виталий) - хорошее
впечатление, частности - кошмарны (например, экстремальный видеосеанс), но так
сильно настроение не упало, как у Тесли, наоборот - чуточку поднялось до
какой-то творческой степени.
Пятое - книги. Купил - "Свободное радио Альбемута" Ф. Дика, "Мифогенную любовь
каст" Пеперштейна и Ануфриева, "Пока подружка в коме" Д. Коупленда, ну и сегодня
что-то приобрету: абсолютно уверен.
Шестое: наборы. Сдал Мякотину - мелкие рассказы, отнёс Малиночке - половину
романа Юрия Ключа.
Седьмое: никак не выловлю Виктора Бондаренко, и Руслана Гончарова - след
простыл. Визиты к Поспелову, Климову - на неопределённый срок откладываются.
Восьмое: только час назад кайфовая мысль ударила в голову. Начну набивать новый
файл - Стихи разных лет (материалы к избранному). Нужна серьёзная селекция
поэтических сочинений. Распечатаю опусы и дам потенциальным редакторам, авось
(весьма надеюсь) к весне - спродуцирую реальный сборник со всеми полагающимися
прибамбасами.
Девятое: "Демосфера", прочёл на позапрошлом заседании 3 стихотворения, в
основном - позитивная реакция, хотя их причёсывать надо - конкретно и тщательно.
(9:10, 23 января 2003г.)
Солженицын похвалил Проханова за метафоричность, Личутина - за язык.
Приснилась Аня Л., (не Люкиш, а Линчман - впрочем, этническая суть этих персон -
одинакова): встреча в троллейбусе, тёмный её плащ и большие зрачки, яблоки глаз
(как в японской анимации "манго") - она уводит куда-то в странный лабиринт
заулков, индустриальных ландшафтов в стиле "хай - тех", исчезает. Мне приходится
бродить по промышленной территории какого-то засекреченного предприятия.
Догадываюсь - выпускающего биороботов. Понимаю - Аня в транспорте была
приманкой, цель Неких злодеев состояла в завлечении меня в экспериментальную
зону, где производится дубляж человеческих особей: но и я - мечусь, как
загнанная в угол тварь. Увёртываюсь, как могу от проницательных видеокамер,
карабкаюсь по коробкам радиол. Завод - кошмар, отвратителен: фабрика
клонирования, пещера циклопов, инкубатор мутантов. Вдруг вижу интересную эмблему
"убежища", своеобразный дипломатический пункт, в коем за условную плату
(информация, психообразы, заявки на понижение, жертвенные закидоны и т.п.) можно
- укрыться, переждать. И вот - лестница с высокими ступенями, этаж мистический
точно кают-компания сказочного корабля в кино "Путешествие Единорога", серые
комнаты, отфильтрованные в тусклом спектре интерьеры, чудо-декорации, в дальнем
конце - дверь из красного дерева. Захожу - загадочная, амбивалентная улыбка
Галины Николаевны: давно ждали! Опять - засада, выбегаю из "прибежища",
раскидывая стражников. Рыскаю среди механических растений, наэлектризованных
субстанций, мотков проволоки, в итоге - обессилен, падаю в гигантскую катушку
пластмассы и компьютерных деталей. Обрывается нф-композиция под музыку, песню
"Досчитай до ста" - в состоянии летаргическом, под спудом горьких
впечатлений-воспоминаний-переживаний ужасно терзается совесть, мучительно
страдает интеллект. Словно в каждую извилину мозга нацелилось 400 баллистических
ракет, и успели взорваться в подсознании, задев картину мировоззренческую -
уничтожив целостность личного восприятия.
Дежурство - ерундовое. Умерла жёлтая собака по кличке Бухенвальд, но подружка
псины - короткошерстый Освенцим - ещё не откинул худые лапы. Усиленно кормил
"концлагеря" - жирные ломти мяса, кашу и хлебные корки бросал на мятую постилку
со следами фекалий, затёртыми. Идти на улицу Адмиральскую - подвиг. Лёд - всюду,
дикий каток. Шаги - пугают. Боишься, что тебя разорвёт - неловкий шпагат,
"ласты" раскидываются в право\лево и вместо тела - кровавый комок. Да, бредятина
достойная фантазии Кинга, Кунца, Баркера: Эритроциты в моче. Печальная и смешная
чушь.
(9:20, 25 января)
Переезд Аскольда. Наполненная до предела книгами грузовая машина, в кузове -
Леся Степовичка, Тесля, нервничающий поэт и 5 работяг во главе с бригадиром (они
в согнутом положении еле держатся на ногах). Сзади раздаётся хруст: на повороте
резком повредилась тонкая спинка стула. Люди запаниковали, - разбился телевизор
или трофейная картина второй мировой - разломалась, посыпалась кусочками на пол,
пахнущий кошачьей мочою, в заточении без лучиков тусклого солнца - волна
импровизаций: "нас везут в Германию, как пленных трудяг с Востока, к насупленным
бюргерам в хозяйство".
Если б не зевал, не ловил ворон, - поживился бы отменными изданиями: альбомами
полотен экспрессионистов, собраниями сочинений русских классиков и заграничных.
А то приставили к носильщикам узлов и мешков, как наблюдателя - самодовольного
надсмотрщика, который свысока даёт советы: вы сперва перенесли б мебель и
бытовую технику, а затем - гуманитарный фонд хозяина. Ни в коем случае не
наоборот!
Председателю Союза писателей - услужили: дотащили ей в дом книжные полки. Поели
- жареной картошки, помидоров и т.д., взглядом опытных литературоведов окинули
комнату - современные авторы в узких и жирных брошюрах, в толстых твёрдых
глянцевых переплётах сердечно умоляли: возьмите нас почитать! Но недосуг - на
кухне разговор об имидже переселившегося поэта и о плачевном состоянии
творческих лиц в Днепропетровске. Особо ярких молодых поэтов, писателей днём с
огнём не сыскать - хоть заходи во все салоны и студии, хоть выпадай в энтузиазм
и заражай эмоциональным активизмом и оптимизмом толпы - ноль эффекта
произведёшь. Вот истина - надо начинать с себя. Не выдумывать отговорок и
переносов, не отлынивать от актуальной струи - пока ты в креативной системе,
сочинительском фокусе и на духовном подъёме действительно горы сворачивать - не
проблема, лишь бы под ними была зарыта не свинья, а благодарность публики.
Видимо, придётся мне формировать поэтическую антологию на свой вкус одному.
Просто, как сопение - соберу материал страниц на 28 и дам на рецензию хотя бы
Буряку, куплю авторский знак, как подобает солидному изданию, и посмотрю на
реакцию. Если она окажется живой - на инерции от сего дела можно завязать
контакты с иногородними собратьями по перу.
Дочитываю роман Филип Дика "Свободное радио Абельмута". Ярого антисоветизма и
восхваления американского империализма в произведении не нашёл. Оба
государственных режима в своё время (роман писался в начале 1980-х) были хороши.
Холодная, психологическая война мозги морозила не только простым грешным, но и
первоклассным интеллектуалам. США, уже в тот период смело можно назвать
"полицейское государство" (теперь с большими основаниями) со всей атрибутикою:
истерия по поводу коммунистов (пятой колонны), шпиономания и лепка базы под
программу СОИ. Не уступал в размахе контрмер и СССР - изгонял диссидентов с
территории, чистил сознание граждан, развешивая улицами нелепые плакаты,
разливая в СМИ пропагандистские речи, обличительные передачи о контрастах жизни
в капиталистическом блоке. Просто нужно улавливать контекст эпохи, чтобы
анализировать вещь. Дик ведь никогда не поддерживал Систему, просто рисовал её
страшные, гипертрофированные обличия во всей "красе" и не давал рецептов. На
стыке крайностей, каждая из них в отдельности несёт мощнейший потенциал
неприятия и между молотом и наковальней, в ядовитом тумане идеологических
штампов мы живём до сих пор и ничего - сопротивляемся, хотя замены этой
пошлятине - нет, судьба такая. Выручает Слово, точнее - степень его правдивости.
(9: 05, 1 февраля)
Нудный фильм "Поводырь", роман Джонатана Кэрролла "За пределами собачьего музея"
- предмет утреннего изучения.
Переночевал у Тони. Весь день пролетел, как несчастный космический челнок
"Колумбия" рухнул в почву безделия и нервной суеты. Сорок минут ждал на Развилке
Витю Б., замерзал. Со всех сторон дул изнурительно-холодный ветер, пробирая
из-под низа, залазил наверх, леденя поясницу, достигал шеи, вызывая дрожь.
Намеченные цели, как поезда - сорвались под откос. В библиотеку городскую и на
Левый берег не смотался, а морально - истрепался, заколебался. Пожалел, что дал
Бырку телефон Катюшин - ничего хорошего Виталий сообщить, внушить, презентовать
этой поэтессе не может, только повредит. Морально унизит, попьёт кровушки,
поиздевается, как беспардонный паразит. С чего тип радуется? Ему весело говорить
о спиде, патологии, мрачном существовании. Ничего светлого и доброго, если
хорошо приглядеться, в николаевце - нет. Истекает ядом и злопыхательством.
Улыбается, когда видит чужое горе; хищник, ленивец до ужаса.
Сейчас всуну в щель видеоплеера "Красного дракона" - кинематографический приквел
"Молчания ягнят" и "Ганнибала". Если качество записи будет жутким -
незамедлительно сдам назад в прокат, для прикола затребую классику на подобии
"Запаха женщины" с Пачино или "Джентельменов удачи", не окажется - пусть дают
эстетскую порнографию вроде лент Эндрю Блэйка: на худой конец - покатит.
Итак, эксперимент - хорошо проходит. Уткнулся в экран: вижу нормально. Плёнка не
подкачала. Ехидное лицо каннибала, разливающего по бокалам вино (много людей за
столом), его спрашивает музыкантша: "Из чего сделан чудесный паштет?".
Человекоед отшучивается: "боюсь, вы не станете тогда есть!". Минуту спустя
уставший Нортон беседует с чудовищем, открывает кулинарную книгу; монстр вонзает
в живот читающего романтика нож, тот падает. И отстреливается из пистолета -
завязка. Далее - шоу газетных заголовков. Завтра - как следует позырю.
(10:45, 3 февраля)
Четвёртый день читаю книжку Войновича "Портрет на фоне мифа" о Солженицыне.
Главные упрёки, выдвигаемые автором лауреату Нобелевской премии те, что всемирно
известный писатель, узник ГУЛАГА - патриот России, не демократ и ко всему в
довес - антисемит. Карикатурный образ Карнавалова в "Москве 2042" срисован с
прототипа, сочинившего "Красное колесо", "Двести лет вместе". Да, Войн плюнул в
лоб эмигрантской общественности, массу отрицательных эмоций поднял на
перестроечной Родине. До упоминания "Москвы:" пасквиль читается - интересно, не
утомляет. После выхода скандального романа товарищ В. приводит письма своей
бывшей жены и дочери, начинается семейный "мыльный" сериал в прозе - обмен
мнениями, засыпаешь под эти невзрачные словопрения, тоскливо глядеть на скопище
потерявших глобальную тему букв. Кто в сравнении с Александром Исаевичем сам
Войнович? Мелкая сошка, неразличимая букашка. И туда же: как Моська лает на
великого Современника, как нерадивый плюётся и язвит, когда сие действо
неуместно, играя на коммерческой струне: "выгодный" вопрос затрагивает
космополит. Наверно, литература в чистом виде не приносит капитала столько,
сколько журналистская ложь, насмешка гнусная.
Вчера в "Апокрифе", ток-шоу Виктора Ерофеева с участием Полины Дашковой, Дарьи
Донцовой, Кирилла Воробьёва, Сергея Шнурова, Дмитрия Пригова, Владимира
Вишневского и т.д., обсуждалась проблема: "Вытесняет ли так называемое
криминальное чтиво высокую, элитарную литературу?". На хрупких амазонок, чьи
детективные вещи выходят миллионными тиражами, резво напали критики, чуть ли не
разорвали на части, обзывая их творчество последними словами. Тексты, где
воспевается уголовная романтика, - совращают подростков, они пишут в
издательства: мы тоже хотим стать "ворами в законе", спасибо писателям за их
яркие пособия в бандитском ремесле!
В прокате взял последний фильм, где играл Сергей Бодров - "Медвежий поцелуй", -
честно говоря, мало впечатляет.
Сегодня встречаю с Виталиком приезжающего из Николаева славного поэта - Вадима
Булычёва. Нет времени писать. Еду на Краснопольскую.
(9:35, 13 февраля)
Болят мускулы - два часа вчера в спортзале "подкачивал" мышцы. Теперь согнуть
руки - проблема, но это - приятно: чувствовать не слабость, а мощь - появляется
чудовищная сила. Раз в неделю можно такой вот физкультурой заниматься.
В "Графомане" - завлекательная реклама: Питер Акройд, роман "Мильтон в Америке"
- альтернативная история о том, что было бы, если б великий английский поэт жил
в "самой свободной стране", как сообщил Александр Шаталов: "книга особо
интересна ценителям английской поэзии". Конечно, только увижу её у Корна - сразу
же куплю. "Вольный Лист" - распечатан, а в понедельник - буду изыскивать
варианты его тиражирования. Или у коммунистов, или у Малиночки. Где - дешевле,
лучше, быстрее.
(12:25, 23 февраля)
Исследуя, рукописи Луи-Фердинанда Селина литературные ребята, заметили, -
первоначальные варианты романов написаны были: нормированным, приличным языком.
Писатель значительно перерабатывал их, выпуская в печать. Огрублял сильно,
добавлял излюбленные просторечные выражения, примешивал массу агрессивных
моментов, как в лексике (синтаксисе?), так и в сюжете. Вот и мне кажется: именно
таков и должен быть метод "продвинутого" сочинительства. Вначале - дать сырой
набросок произведения, затем обделать его речевой компонент, а в конце -
присовокупить новые повествовательные линии, прирастить концептуальный, даже
идеологический вес. Автор "Смерти в кредит" говорил, что для него главное: не
идеи, а стиль. Наверное (личное мнение), следует совмещать оба эти направления,
тогда и эстеты останутся довольны, и политизированные читатели не скажут:
"пустышка!", будут сыты содержанием.
Савелов неделю назад устроился рабочим сцены в театр "Оперы и балета", много
концертов и спектаклей успел уже пересмотреть. Позади - 8 марта, юмористические
выступления и эстрадные песни нетрезвых исполнителей. А на носу - приезд
шотландской группы "Назарет", неутомимого Леонтьева и сатирика Задорнова.
Данилков говорит: нас возьмут на ту же работу, ведь Туз - директор, - хороший
знакомый, поможет в этом деле. Труд, связанный с культурой - ценен, а на реакцию
литературной публики - можно забить.
Мать дорогой подарок преподнесла себе и Антонине: приобрела фотоаппараты
корейские (потратила свыше 230 грн). Обновил покупку, - прощёлкал около 17-ти
кадров из 36-ти. Снимал Виталика. Он обвешался оригиналами "Вольного Листа",
сотворив на лице блаженно-печальную мину; за компьютером уселся: сигарета в
руке, устремлённый в параллельное измерение взор: Ну, всякие ракурсы. И Любовь
Романчук запечатлевал - большая редкость! Она принесла двадцатку - гонорар из
"Своего мнения". Очень удивился.
После "Терры" - кондиционированного воздуха гипермаркета - пересохло в глотке.
Тоня купила живительный напиток "Ананасовый" - прыгнул в маршрутную машину,
раскачиваясь на ухабах жадно глотал сильно газированную жидкость. До того -
фотографировались в магазине цветочном, на ступеньках эскалатора, возле
застеклённой стены "Варуса".
Ещё - пообщался с Люкой Шашко. Последний раз её видел в январе прошлого года.
Забрал роман Эдгара Доктороу, оставил книжку Тима Обрайена "На Лесном озере".
(12:05, 10 марта)
Юрий КРАВЧЕНКО
* * *
если это утро и лучи тебя ищут а ты смотришь куплеты строчки буквы как будто это
знак моего внимания ...твоим грезам то просто знай я вспоминаю нас как праздник
я запомнил как это может быть хорошо и когда я обознаюсь то это приятно как
приятен может быть укол если это день и твои дела отличны и ты смотришь на тень
от листвы как на тень то там в тишине ...ты можешь информацию принять к сведению
мне двадцать одно лето мне двадцать одна зима мне двадцать одна осень и одна
весна если это вечер и ты не одна ты надеваешь яркое делаешь музыку громче тебя
спросят кто это написал скажи это мои стихи очень хорошие скажи они о том как
поэт стал соловьем и улетел за три девять земель чтоб петь под окном если это
ночь и ты не можешь заснуть развернись на сто восемьдесят градусов вслушайся в
тишину и то что не сон как подъезд этаж цвет двери проблёстывает сознание твое
проблёстывают сознания наши
* * *
за матовыми панелями реклам /есть нимфы потоков напряжений /они улетучиваются
/как только попытается непосвященный /взглянуть /ему невдомек /что нимфы эти
/как и четвертый листок /поверхности
* * *
вот стол завилял крыльями /и чтобы не свалится в штопор /водитель отрывает лоб
от руля /что за вздор /дорога за лобовым стеклом /вместо того чтобы раскрываться
/захлопывается сворачиваясь островком /удаляющимися от наблюдателя /что-то
противоестественное /охватывает сдавливая дыхание /ведь все на месте /никто
никуда не передвигается
* * *
спрашивать отчего /не можем мы быть вдвоем /глупо /а молчать еще хуже /боже как
в мире этом /все будто /сделано неумело /или не та была натура
* * *
что тебе снится /в твоем дыхании /слышится отзвук /шумящей воды /забытой
пластинки /и горящего газа
каменные поцелуи
схвачены /метко сняты /подвешены как трофей /засвечиваются исчезая из памяти
потаенной /нет /нельзя /не надо /замерло замерли замер /парковой скульптурой
/укромно украдкой /твердыми губами твердые губы /взрослая собака подарена будто
* * *
она поднимается вверх /ее внешний вид /ничего мне не говорит /прямое ровное
мягкое черное /легкие точные прикосновения /едва уловимая дрожь несмело /матово
шурша онемела /что это /оставим /творить красоту /обмениваться словами /с
идентификационными отпечатками /чужих духов молекулами
моя любовь
посреди зимы /я не могу ничего /кроме как теплить жизнь /организма своего /я жду
весну /когда придет она сама /я сплю простыми понятными снами /я ем нехитрый
плов /и попивая бессмысленный чай /под фламенко читаю Рембо
* * *
все как ты хотела /никто ничего не узнал /моя невеселая /добрая душа
* * *
настало время /не молодость не старость /смотришь на часы как в зеркало /и
говоришь себе /как какому-то страннику/что знаком с ним целую вечность
* * *
отсутствующий взгляд /как будто бы слышишь что тебе говорят /из наушника как у
телохранителя /что-то такое что делает тело /похожим на влюбленного в телефонной
будке /которому нет дела ни до кого вокруг
* * *
поверив в ее дневник /как в святое писание /повесил на стену /обложку журнала
/не замечаю /ее дыхания /ладаном стала /парфюмерия /не мешайте /мне и так не
просто /пережить то что она /уже забыла /и уже наверно /не вернется /мне
осталось /смахивать пыль
* * *
некоторая твердость /настораживает своей неподатливостью /прикосновения к
зеркалу /по сравнению с ней упруги /а тут затекают /и не слушаются шероховатые
пальцы /и не знаешь то ли она так легка /то ли ты не можешь никак дотянутся
Дмитрий ДМИТРИЕВ
* * *
Мы египтяне,
Смотрим вверх.
Там Ра.
Ра там.
Смотри, старик,
На ей неведанное,
Вскоре,
Укроет пылью пыл.
Пропел нутром
И утром был б.
А пепел ом -
Последствие искры.
Что более?
Блеск астр, иль зол?
Лол взор, иль роз?
Как прост.
Как рост травы
В долине Нила.
Вверх смотрим.
Египтяне мы.
Лютчизм
Лютч нашел ключ.
Чей коричневый?
Покурить еще.
Луна разная,
Кривообразная.
Луна полная,
Плодотворная.
Самый короткий день.
Самый красивый лютч.
Самая длинная ночь.
Самый бестактный смех.
Дым сигарет.
Дрем внешних сфер.
Снегом стекает мысль.
Внутрь огонь ввергни.
Лучшие мысли,
Лютчи немыслимы.
Тебе - идти домой.
Будь со мной,
Будь собой.
Вдрызг. Вбрызг.
Враз. В глаз.
В нерв. Вверх.
Взрыв. В ров.
В недра. Ввергла.
Ветер видел.
Звезды двигал.
Тихим взором,
Плакал тихо.
Сергей БОБРОВ
СМЕРТЬ Г-НА БЕЗОБРАЗОВА
Весна
Человек открывает окно и кричит, перегнувшись через подоконник: "Любимая, ты
опять забыла свою простынь!" Бросает простынь вниз и она, плавно кружась,
приближается к земле. Видна красная надпись на ней: "Счастье". Женщина
улыбается. Невидимый голос говорит "Помните - сегодня опять весна".
Государство
Площадь забита народом. Он скандирует: "Весна-весна-веснавесна!!!". Взгляд
переходит на крыши, блестящие от прошедшего утром дождика. По большой комнате
ходит, прислушиваясь к крикам на площади, обнаженная красивая девушка. Она берет
губную помаду и, немного подумав, пишет на обоях большими буквами: "То, что
произойдет, не имеет значения".
Человек
Человек преклонных лет с седой длинной бородой сидит на вершине горы в позе
лотоса. Он смотрит в наши глаза и начинает говорить на незнакомом нам языке.
Когда он замолкает, невидимый голос произносит: "Радуйся, человече".
Бог
Мы видим только серую стену ярко освещенную и пустынную. Голос произносит:
"Впускайте!" Входят семь мужчин, становятся вдоль стены. У каждого в руках
порядковый номер. Голос спрашивает: "Вы узнаете кого-нибудь?" Молчание. Голос
громче, обращаясь к стоящим: "Повернитесь профилем и по очереди скажите слово -
"пресыщение". Первый!" Мужчины говорят. Голос спрашивает тише: "А теперь?"
Молчание. Свет гаснет. Появляется надпись: "Бог с вами".
Смерть
Дрожащие руки извлекают таблетку за таблеткой, таблетку за таблеткой, складывая
их возле стакана с водой. Вдруг они замирают. За окном пролетают два ангела.
Молодой ангел восхищенно шепчет другому: "Неужели, это тот самый? Давай
заглянем". Тот отвечает: "Это не в нашей компетенции. Не отвлекайся". Они
удаляются. Руки опять начинают действовать. Мы видим еще не распечатанную
упаковку, на которой написано: "Красота" и ниже, маленькими буквами:
"Употреблять один раз в год".
Любовь
Окно распахнуто в мир. Из окна мы видим город: заводские трубы; строящиеся
высотные здания; снующих где-то далеко внизу прохожих; автомобили; речку, водная
поверхность которой мелькает в просветах между домами; за спиной слышны звуки
офиса, где-то часы бьют полдень. Женский голос говорит: "Молодой человек,
закройте пожалуйста окна. Дует". Мужской голос отвечает: "Да пошла ты". Свет
гаснет. Появляется надпись: "Сделай это сейчас".
Жизнь
Двухлетний ребенок сидит на ковре и играет кубиками. Он строит стену. Кубики
падают, но он с упорством продолжает поднимать свое сооружение все выше и выше.
Вдруг он задумывается. Мы подходим ближе, заглядываем за стену и видим
составленную надпись: "Торопись жить".
Женщина
Темнота. Голос командует: "Поехали". Темнота. Слышно только как что-то
происходит: открывается дверь, шелестит бумага, шаги, упало что-то большое,
опять шелестит бумага, разбилась тарелка, сдвинулся стол, упала книга, ножницы
что-то режут, открывается окно, льется вода. Слышится другой голос: "Все!"
Темнота. Появляется большая надпись: "Это надо видеть".
Поэзия
У тротуара останавливаются большой черный "мерседес" и "джип". Из машин выходят
хозяин и его телохранители. Вдруг раздается выстрел и один телохранитель падает.
Остальные достают оружие и начинают стрелять в невидимого противника. С
противоположной стороны, вероятно из засады, появляются люди в черном.
Завязывается драка. Один телохранитель с окровавленным лицом летит в нашу
сторону. Мы отходим и видим в стороне улыбающегося молодого человека в очках. Он
достает книгу и говорит нам: "Я предпочитаю Дантеса".
Власть
Полностью обнаженные девушка и юноша идут по самой кромке речной воды. Они
молчат. Медленно идут вдоль берега, не смотря друг на друга, не касаясь друг
друга. Все это время невидимый голос бормочет, как будто заучивая: "Сечение
конструкции обладает необходимой прочностью, если усилия от расчетных нагрузок
не превышает усилий, воспринимаемых сечением при расчетных сопротивлениях
материалов с учетом коэффициента условий работы". Вдруг гремит гром и начинается
дождь. Голос умолкает и после паузы произносит: "Я завидую их наивности".
Появляется надпись: "Он сделал это".
Мужчина
Темнота. Голос командует: "Поехали!" Темнота. Ничего не происходит, ничего не
слышно. Другой голос говорит: "Не получается". Зажигается свет. Мы видим: в
комнате находится трое мужчин, одетых в черные костюмы, при галстуках, в черных
очках, на столе лежит оружие. Вдруг открывается дверь и вбегает маленькая
девочка. Она кричит восторженно: "Мама, смотри как здесь интересно!" - и
выбегает обратно. В комнате тишина. Гаснет свет. Первый голос говорит: "Молчание
- наша сила".
Солнце
На пригорке, обдуваемом степными ветрами, стоит стол, а на нем огромный спелый
арбуз. Подходит молодая женщина, отрезает скибку, подходит сгорбленный старик,
отрезает, подходит военный, отрезает, школьница, чиновник, рабочий, проститутка,
спортсмен, бизнесмен, милиционер, музыкант и т.д. По очереди подходят, отрезают
и идут дальше. Вечереет. Арбуз еще не съеден - остается его третья часть.
Наступает ночь. Всходит солнце. Мы видим - на столе опять такой же целый арбуз.
Невидимый голос говорит: "Вам нужна помощь? Обращайтесь к нам!"
Воздух
Мужчина в белых одеждах заходит в комнату, сияющую чистотой и белизной. Женщина
в белом платье, сидящая на белом диване, спрашивает его: "Ангел мой, почему у
тебя лицо исцарапано?" Он отвечает: "Зацепился за Эйфелеву башню". Женщина,
участливо: "В следующий раз дыши полной грудью". Она поднимается, они танцуют
дивный вальс и, обращаясь к нам, поют: "Наш дом - наша крепость".
Музыка
Концерт классической музыки. Симфонический оркестр играет Чайковского. Полный
зал внимательных слушателей. В проходе спиной к сцене сидит молодая красивая
женщина в вечернем платье. Невидимый голос шепотом спрашивает: "Она идиотка?".
Другой голос отвечает: "Нет, она только наблюдается". Первый говорит: "Жаль".
Крупным планом лицо женщины. Ее глаза закрыты. Невидимый голос говорит: "Она,
наверное, смотрит не в ту сторону".
Секс
Дверь из помещения открывается. Мы выходим. Всплеск фотовспышек и направленный
свет телевизионных камер слепит глаза. Мы отходим в сторону и видим, что все
люди, фотографы, репортеры, зеваки, толпящиеся у дома, голые. Из дверей
появляется обнаженный мужчина в очках, с портфелем в руках. За ним, пряча свои
лица, выходят мужчина в костюме и шляпе и дама в платье. Мужчина с портфелем,
вероятно, адвокат, с усилием ведет их сквозь толпу, повторяя: "Без
комментариев... без комментариев". Появляется надпись: "Защищайте свою страсть".
Ирина МАЗУРЕНКО
* * *
Отерпла в?д задухи н?ч
Жар?ла скиба гарбузова
Над геттом трупо?д?в-хмарочос?в
Що душ? розпорошували денно
Заскн?ло серце
Темрява забилася у груди
На тоскне сяйво л?хтаря
Кажан впурхнув
* * *
Я чула в?тер
У провалин? чорнила
Де кр?зь пов?ки
Розкуйовджених окост?в
Точився в повн?
Зимноликий
Я чула в?тер
В шурхотлив?й прикрост?
Листка
Скрип?нн?
Гойдалки - хатини
Забутих кетяжках вина
Я чула в?тер
* * *
Мовчалезносмутне золот?ння
Чашки
Чорно?
В куряв? уламк?в сновид?нь
Г?ркуватих ча?н
Вуст тво?х браку?
* * *
Вельмопов?льний "цок"
Цвяшк?в - секунд
Все б?льше
Лл?ться б?лого
Пом?ж штрихами
На спорожн?лому папер?
Мрець - дзи?ар
Обличчя маревом
З? стел?
За сл?пнучи б?жу
З високо? гори
Сн?г ссе
Немов багнюку
Ноги
С?тка поту
Страх?ття блякле
Крок нев?рний
Урвище вниз весна
Серед людей ? згук?в
Опудало тво?
З синявого зимового пальта
Пологи нетерпця
Задушливо - хижачим
Сургучем
Мук виверження
Почепили
Чекай
Константин ГЛАЗЫРИН
Тотально - психоделия, колбасные изделия по спуску троллейбуса.
Не стесняйся, - переходи во фрунт,
Когда зависимые люди мрут во славу русского эроса.
Харьков харкает и прыгает Пригов:
Считай, это - авангардный фест.
Близко тусуется: Брянск и Чернигов,
Стамбул, ещё тысячи других мест.
Кирке превращала людишек в свиней на острове Эя.
И почему так горько, едва ли смешней было вам, когда
краснея
Читали нелегальный стих, плохую прозу и портились у мира на очах.
Не знаете? Становитесь в иную позу:
Иванушка выпил из копытца и превратился в козла.
До боли цитатный сюжет: не хотите убиться?
Выдумка бы помогла.
Представь, что ложится сугроб сурово на мягкий пух
твоей головы и горб
За спиною вырастает, как слово:
Не слабо же выкурили травы!
:Музыкальная дорожка рвёт и мечет, вопит: Кошка?!
Дела забуксовали у нас, - разгневался Абраксас.
Не успела родить сынка непорочная дева:
Идут волны издалека космической любви -
Плод мудрости хохочет с древа.
Мицкевич Адам из города Вильно не по годам питался обильно.
И в Гданське с ним говорил кашуб очень ласково, а поэт
был груб.
Что же так?
Голод слова сковал! Тесный помялся фрак, закончился "беспечный" квартал.
Выпил чашу любви Мицок, сердито дохлебал зерванический
сок.
Жидкий сон уморил или липкий пафос - небеса погрустнели, как волны чернил:
Болью космоса время ломалось.
Изобретатель Кулибин ел хвост рыбин, - произнёс тост, поднимая бокал водки:
"Чтобы народ советский не исчез! А женщины все обязательно имели нейлоновые
колготки!"
Плаксивая радуга. Сухое и пухлое лето.
Распахнутый двор, где король мычал.
Исчезли сюжеты, небо раздето -
Время остановилось у начала начал.
Улиток ел вельможный альбинос.
Тужил о той любви, что никогда не висла
В определённо-пафосный вопрос:
Реальность сна сложней, чем числа?
Собрав пёстрый букет из настырных и анемичных лет
Поднесу его к нечувствительной ноздре
И вдохнув запах времени, даже потусторонний свет
Умру счастливый - радостно улыбаясь в сентябре.
Руки красиво сложа...
Петр АВТОР
ГРАНИЦА ТОЛПЫ
Мы честь толпе воздаем,
Мы граница этой толпы.
Поль Элюар
Ксения Некрасова
Повышение
качества
получаемого рисунка
ведет к недостаточному
восприятию цветоделения,
что в свою очередь
трагическим образом
меняет
картину социальной иерархии,
незримо присутствующую в идее восполнения.
Хочется
расставить
некоторые акценты
энергетического поля,
приближенного взглядом,
усматривающим во всем этом
линию движения.
Во-первых:
тождественность с бренностью
вызывает сомнение именно своим бескорыстием.
Во-вторых:
во время возвращения
увеличивается
процент
некоторой,
отдельно взятой,
навязчивости.
Но все это
волнует.
Константин Кавафис
Страстные движения
руки
дают представление
о производственной деятельности,
но следует отметить,
что при этом
могут возникать
несвойственные ассоциации,
а это непозволительно
в момент наивысшей творческой близости.
На основании этого
можно сделать вывод о том,
что трагедия,
а именно так
характеризуется данный
симптом
общественной связи,
состоит в неприятии
кармического положения
сомкнутых рук,
вытянутых перед собой,
а не поднятых над головой
и
в противопоставлении человека человеку,
как
постоянного временному.
Но все это
волнует.
Бруно Шульц
Запах
книг,
настоянный
на прозрачном воздухе
чердачных помещений
притягивает
внимание.
Это происходит
в виду того,
что отсутствие оконных проемов
не дает
свободно функционировать
общественным процессам,
суть которых
состоит в нахождении
правильного
положения тела, относительно другого тела.
Измененный угол наклона
дает погрешность
в несколько раз большую,
чем в изначальном состоянии.
Ввиду этого
возникает
необходимость
ввести звуковой сигнал,
как ограничитель
наивности,
в область контролируемую
импульсами,
отвечающими
за сохранность сознания
на уровне взгляда
прохожего,
меряющего тебя
с невозмутимостью,
достойной Самого Господа Бога.
Но все это
волнует.
Эмили Диккенсон
Спокойствие
не передается
путем встреч,
запланированных обоюдным согласием
сторон,
что еще раз доказывает
теорию
о том,
что процесс словесного описания чувств
ведет к округлению
внешних свойств и, тем самым,
к беспорядочному
движению всех общественных механизмов
в сторону
полового удовлетворения
каждого человеческого индивидуума
в отдельности.
Хочется отметить,
что
любовь в этом случае выступает в роли
насильно упрощенного образа,
размытого до квадратной повторяемости,
а человек -
в роли копировального аппарата.
Трагизм ситуации
состоит в том,
что в такую
последовательность операций
с большей вероятностью
может вкрасться ошибка
или,
говоря буквально,
случайность,
связанная со спокойствием
низшего порядка.
Но это все
волнует.
Олег КЛИМОВ
* * *
Почти белые манжеты,
Почти беглые слова.
И души видны просветы,
Хоть круженье в головах.
Только гомон стаи птичьей -
Не одной, не одному -
Нас не сможет разграничить,
Не дано ведь никому.
Где живешь ты - я не знаю.
Сбился я на поворотах.
Вновь наполню чашку чаем
Вместе с пошлым анекдотом...
Ты ушла почти невестой
Я почти что стал нахальным.
Я сижу на твоем месте
И в окно смотрю печально.
Почти белые куплеты,
Беглые почти огни.
Ну, ответь,
прошу я,
где ты?
Линию судьбы согни!
Но за стеклами машины
Не видать мне ничего.
Я почти не твой мужчина,
Ты почти жена. Кого?
Дарья ТЕРЕНТЬЕВА
* * *
Переплету случайные мысли
В тугой блокнот, назову словами
Запнусь, попробую выдохнуть выси...
Случайные мысли, они всегда с Вами.
Они, как газ разобьют ничтожность
И проявится кинопленка
Эта чертова осторожность
Только портит во мне ребенка
На полотнах чужих поэтов
Забросаю себя цветами
Вот бы кончилось это лето,
Чтоб остаться навеки с Вами.
Светлана КАДУРА
ИГРА
Меня одели в мишуру. Меня обули.
В такую странную игру меня втянули
Едва проснешься, а уже нужна кому-то,
и где тут собственной душе найти минуту,
когда подталкивают вновь: "Спеши, Иуда!
Поэта голубую кровь сольем в сосуды.
Известно, строки, как вино, густеют к
сроку
и можно ложкою одной вкусить пророка".
Кручусь на выгнутой оси. Краями
плавлюсь.
Кому мне выкрикнуть: "Спаси! Сама не
справлюсь".
Что - люди? Знают ведь, - умру. Прекрасно
знают,
но в эту страшную игру со мной играют...
ЖЕНЩИНА
Я женщина.
Я голос, грудь, глаза.
Я голубь. Я гюрза!
Я грезы, горечь, грусть...
Я женщина.
Я желтое жнивье.
Я жжение, я жуткое питье!
Я - мудрость. Молоко.
Я маскарада месть!
Я женщина во всем
когда... мужчина есть.
* * *
Разлукою с тобой по городу гонима,
Я заглянула вдруг в запретный кабачок,
где сильные сего расшатанного мира
мне подливали впрок вино и коньячок.
Их музою пленять не стоило усилий
и всё же я прочла каких-то пару строк,
и кто-то засопел, и все заголосили,
не отрывая глаз от губ моих и ног.
И каждый говорил, что завтра будет завтра
и снова предлагал служебный телефон.
'Поэту ль не помочь? - Святое дело,
правда?
В нас русская душа живая испокон!"
Вальсирует толстяк и шепчет в ухо рыжий
о том, как хорошо идут у них дела.
Но что мне до того? Я не была в Париже.
Я даже и в Крыму ни разу не была...
Но я держу бокал надменно и красиво,
/как кто-то научил/ с наклоном головы.
Как громко я молчу! Ведь сроду не
просила
и рваного рубля я у таких, как вы.
Разлукою с тобой по городу гонима,
покачиваюсь чуть и щурюсь на огни,
и каждое окно, что проплывает мимо,
мне тихо говорит: "Господь тебя храни" ...
* * *
Казалось бы: чего уж проще?
Нам здесь никто не помешает,
Звенят ключи.
И губ твоих
упрямый росчерк
вещает или обещает:
Молчи! Молчи!..
Опять в предчувствии утраты
все тело вдруг упруго сжалось,
как для прыжка!
А монотонные куранты
считают: сколько нам осталось.
И смотрит сморщенная старость
чуть свысока.
* * *
Отправляют любимых
в дом сумасшедших,
а, вернее - излюбленных,
мимо прошедших:
Тех, кому эта ноша -
последняя ложь.
Кто способен любить -
на придурка похож!
Отправляют.
Проточной водою смывают
поцелуи с лица,
подбриваючи шерсть:
И выходят в пространство
И вновь оживают,
Посещая любимых
В палате 06!..
* * *
Ты просишь о прозрении, дикарка
И водку пьешь. (О, Господи, ты знаешь,
Как эта девочка порою водку пьет:)
Ты просишь о прозреньи, о разрыве
Девичьей плевы, что еще осталась
В твоей пугливой полуобморочной глуби
(Ни люди и ни тени не посмели
Войти туда - уж больно ты горда)
И отсекаешь взглядом взгляд порочный.
Чего ж ты хочешь? - Гиблые края:
Материя расшатана, а разум
За разум заходя - не возрастает.
Сколь разумов, да ум от них - далёко!
Не спрашивай и небо ни о чем.
Оно - лишь твердь. И не проси у Бога
И не пытай убого о прозреньи,
Которое - лишь поступь налегке:
© "СТЫХ", тексты, 2003
Возврат
|
