В.А.М.
Он говорит
5 10 15 20 25 |
Бог в каждом из нас. Только никому не давай играть с Ним. Доктора, политики и телеведущие... Они говорят, что отдадут Его обратно в целости и сохранности. Они обманут тебя. Они подменят Его, как подменяют диагнозы в районных поликлиниках, как подменяют родителей в родильных домах, как подменяют новости в телеэфире. Бог должен быть всегда с тобой. Днём и ночью, ночью и днём, даже когда ты умрёшь, не оставляй Его здесь одного. |
Он говорит
5 10 15 |
Посмотри на неё. Видишь, сколько ветра в её губах. А тонкие бретельки белой маечки, поддерживающей маленькую грудь, похожи на двух ангелов, парящих за спиной. Сейчас она обернётся, увидит их и вздохнет удивленно. Её дыхание - небесное таинство рождения слова. |
Он говорит
5 10 15 |
Солнце, как сорвавшийся с цепи бульдог, лает на блестящие после прошедшего дождя крыши. Не верь, когда тебе говорят, что мы люди. Мы только слова, сказанные этой ночью в мокрую от слёз подушку. Только слова и только в подушку. |
Он говорит
5 10 15 |
Уже неделю погода как взбесившийся кролик. Ветер, дождь и ещё этот насморк. Мне кажется человечество совершенно чуждое человеку понятие, выдуманное метеорологами, ветеринарами и сборщиками мебели. |
Он говорит
5 10 |
Её запястье можно вдохнуть за один раз, а ложбинку между грудей не меньше, чем за десять. И это при условии, если она уже спит. В противном случае - не хватит всей жизни. |
Он говорит
5 10 |
Скомканный лист черновика, брошенный под стол, ещё долго шевелится, пытаясь расправить смятые в неравной борьбе крылья. Так и я стараюсь всегда верить людям, бросившим меня. |
Он говорит
5 10 15 |
Не смотри телевизор. Чаще смотри на небо, под ноги и на поверхность воды. Иногда облака долго стоят на месте и тогда можно увидеть людей, исчезающих за горизонтом, птиц, сидящих на проводах и своё лицо, отражённое в ладонях, полных слёз. |
Он говорит
5 10 15 20 |
Её движения требуют одежд. Синих джинсов, тонких невесомых туфель и тополиного пуха, забивающегося в глаза, волосы, и губы. Без них она пропадёт, как птица, у которой подрезаны крылья. Знаешь, я бы поставил памятник создателю джинсов. Они так подходят моему воображению - воображению слепого поэта. |
Он говорит
5 10 15 |
Налей ещё. Сегодня ровно год, как я научился дышать полной грудью. Раньше я только делал вид, что дышу. Я ползал по земле игрушечным паровозом. Теперь это всё в прошлом. Я человек, которому никуда не надо ехать, потому что весь воздух находится внутри меня. А на выдохе я строю мосты. |
Он говорит
5 10 |
Белые простыни твоего страха вторые сутки сохнут на проводах. Пой громче. Кричи громче. Ты - урод эпохи первоначального накопления капитала. Твоё имя Поэзия. |
Он говорит
5 10 |
Нерешительный стук в двери напоминает Бога. Не плачь. У Него ещё есть шанс спасти эту осень. |
Он говорит
5 10 15 |
Её бедра Преображение Господне. Она поворачивается спиной, расстёгивает последние пуговицы и остаётся обнажённой, как голос новорожденного под сводами бомбоубежища где-то на краю здравого смысла. Жизнь продолжается, даже после смерти лётчика. |
Он говорит
5 10 15 |
У ожидания есть чёткие границы, но нет цели. Ожидание это всегда насилие над человеком. Пей осень, играй на барабанах рек, пиши стихи, но не жди. Наша ошибка - ожидание чуда. |
Он говорит
5 10 |
Они смотрят на тебя сквозь ресницы. Не поворачивай головы - солнце может опуститься за горизонт. От тебя зависит продолжение сегодняшнего дня. От тебя зависит качество лирики в крепком чае будущей ночи. |
Он говорит
5 10 15 |
Музыка воздуха входит в мои лёгкие. Я слишком люблю это небо, чтобы брать у него взаймы. Лучше отдать облакам все свои последние силы и слечь на неделю с банальной простудой. |
Он говорит
5 10 15 |
Сердце болит, когда думаешь о Боге как о чём-то свершившемся. Наверное, пришло время уйти в леса, отказаться от пищи, воды и воздуха. Скажи мне - что такое жизнь? Болезнь сердца? Болезнь ума? Болезнь духа? |
Он говорит
5 10 15 |
У него случаются головокружения каждый раз, когда он смотрит на мир без парашюта. Поэтому он вынужден носить его даже на свидание со своей девушкой. Ангел его держит аэроклуб на окраине. |
Он говорит
5 10 15 20 |
Не бойся. Не дыши. Не думай. Небо падает в траву и тянет на себя запах цветов и шорох листьев. Ты уже не принадлежишь себе. Ты часть этих облаков. Замри. Видишь, как по твоему глубокому сердцу ходят птицы, выуживая в его темных водах радость и грусть прошедших дней. |
Он говорит
5 10 15 20 |
Её голос прячет боль за детскими каракулями наивных рисунков. Она поёт не умом, а сердцем. Так поют на грани нервного срыва. Горы её вдохновения поднимаются над миром на высоту недоступную альпинистам и военным: Моя соседка по грудной клетке - Душа. |
Он говорит
5 10 15 |
Твоя земля нуждается в тебе. Разденься до трусов, залезь на самое высокое дерево, кричи, но не стой как чурбан в то время, когда по осеннему пёстрый лес на том берегу маленькой речки признается тебе в своей любви. |
Он говорит
5 10 15 |
Она слишком красива, чтобы обращать внимание на сбитые коленки и глупые нравоучения университетских преподавателей. Она умна, начитана и молода. Она твой ангел. Смирись с этим. |
Он говорит
5 10 15 20 25 |
Господи, избави меня от богатства. Деньги душат моё сердце удавкой из накопительных скидок и длинных столбиков цифр на полях черновиков. Господи, лиши меня сердца. Тогда я, может быть, научусь любить жизнь, а не то, что нам навязывают отравленные ответственностью перед человечеством детские врачи и инкассаторы. |
Он говорит
5 10 15 20 |
Не убий? Не укради? Не обмани? Если ты стоишь на краю пропасти маленьким чемоданом полным сомнений и слёз, моли, чтобы тебя украли у твоей жизни пролетающие мимо ангелы. Только тогда у тебя ещё остаётся шанс на спасение, на возвращение в камеру хранения провинциальной станции где-то на краю вселенной. |
Он говорит
5 10 15 20 |
Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, восемнадцать, девятнадцать. Я схожу с ума или всё это сон? Вот сейчас хлопнут в ладони и я забуду её навсегда. |
Он говорит
5 10 15 20 25 |
Когда счастье уходит, остается жизнь, правила дорожного движения, две-три молитвы на ночь и лёгкая простуда от сидения на деревянных скамейках в холодных осенних парках. Небо уже не захватывает тебя в свои объятья. Ты трепыхаешься мелкой рыбой на разделочном столе скупых воспоминаний. Наберись терпения, наверное, твой ангел вышел перекурить. |
Он говорит
5 10 15 20 25 |
Сумасшествие единственная реальная вещь на этой земле. Всё остальное глупые правила игры. Например, нельзя войти в одну реку дважды. Какая чушь: Если ты достоин её, она заберёт тебя в свои руки, в свои мысли, в свои воды и ты станешь её рыбой: рыбой-сном, рыбой-мечтой, рыбой-убежищем. Всё остальное - история болезни. |
Он говорит
5 10 15 20 |
Ночь тянется, как хвост за воздушным змеем и только восходящие потоки тёплого воздуха заставляют каждый час вставать к письменному столу, записывать скупые строки стихов, смотреть в одну точку и рвать на клочки темноту за окном. Господи, спасибо за то, что ты убиваешь меня так медленно. |
Он говорит
5 10 15 20 |
Жизнь - хозяйка моего тела. Иногда она сдает его снам и болезням, но всегда возвращается. Вот и сейчас я чувствую, что она опять что-то переставляет в моей голове, рассматривает фотографии, включает музыку, пишет губной помадой на зеркале в ванной: "До встречи". Вот так я и учусь дышать через раз, как мамонт на охоте. |
Он говорит
5 10 15 20 25 |
Мир рушится от одного взгляда, от одной улыбки, от одного слова. Ты можешь что-то говорить, что-то делать, но твоё сердце, твоя душа уже выжжены напалмом вдохновения. Место в палате для умалишённых - вот всё, на что ты можешь рассчитывать в ближайшие сто лет. Поэзия - твой диагноз. Любовь - твоя сиделка. Жизнь - крошки, брошенные птицам. Бог - твой сосед по палате. |