Акварель Николая Заики
Евгений Берлин
Знать бы время ухода:
Акварель Николая Заики
* * *
Но это только в полруки
играет бархатную тему
пейзаж ноябрьский.
И темень
густеет влажно у реки.
Но это только в полруки
балует Бог, и спит округа.
Всё впереди - и эта вьюга,
и бег размеренный строки.
В декабрь сползает год.
Поди
сдержи его порыв натужный.
:Ещё не пахнет ель, не вьюжит,
всё впереди,
всё
впереди.* * *
И запах выпавшего снега
вдруг расплывётся, словно бром:
Нам, вправду, было не до смеха,
когда всё рушилось кругом.
Когда казался путь недлинный
меж домом и чужой страной
длинней, чем тиф и карантины
с ознобом, бредом, маетой.
И немота тогда сжимала
больное горло много дней,
а по ночам мосты сжигала,
мечты
и мачты кораблей.
Там было что-то от Ходынки:
Но, главное, я смог сберечь
ключи от дома, фотоснимки,
твою любовь, родную речь.* * *
Я ничего не говорю,
я просто думаю, рисую
в уме прямую и косую.
И по какой из них в зарю
над холодеющими небесами
иду - не знаю.
Невдомёк
меже, пылающей меж нами
отмашку дать, что вышел срок,
урок закончен. Game is over.
Отвар целебный из хвоща
аптекарь справил или повар -
печаль какая?
Горяча
похлёбка вещая.
Отведал
крутого зелья. А теперь,
предчувствие - вся жизнь, последом
скользнувшая
в постель.
Кораблик сонный пробормочет
свою судьбу,
качнёт мостком:
На палубе пустой средь ночи
бьют склянки:
Знать бы мне - по ком.
Отцу и сыну
(диптих)Памяти Льва Исаева
Воспоминание об Адлере
В который раз мелькнет и стих, и сон, и сад,
где аромат ветвей морскою пеной гасит
осенний вестовой - октябрьский пассат,
где не бывает зим или других оказий.
Досужий верхогляд плутает во дворце,
где Моцарт Ренессанс крошит в тугом повторе.
И солнечный песок схоронит, как в ларце,
следы свои в летках прозрачных ульев моря.
То Каинова твердь, то Авеля парник,
то мускул пустоты и утренней утраты.
Коробится простор, но ветер с гор поник
прохладной головой у берега громады.
До осени, друзья!
Да осенит нас ветвь
душистой мушмулы и кроличьей услады
дрожащий изумруд по стороны совет-
ских выросших границ. Нам это ль было надо?
Ну, вот и все. Уже
блаженный край парит...
Под веками звезда все выше и светлее...
все глуше звон сердец, и матовей гранит,
и белизна листа все ярче и страшнее.
Памяти Николая и Льва Исаевых
Отцу и сыну напишу:
Ну, написал, - ещё больнее.
И то, что - "памяти",
спешу
всё объяснить, чтобы развеять
сомненья в здравии ума.
И это было:
Им - суглинок
причерноморский, мне - сума.
Итак, до встречи.
А кармина
для расставанья:
Здесь растёт
боярышник обильно, рясно.
В народе он зовётся глёд.
На родине он тоже красный.
:Осенний гул до ноября
был слышен в облетевшей роще
до той поры, когда земля
осунулась и стала жёстче.
Где мушмула и аромат
хурмы, и запах алкоголя:
И как стоически распят
был кролик к нашему застолью!
Ухмылку памяти крошу
как птицам хлеб.
А вдруг склюётся?
Отца и сына попрошу,
пусть мне молитвою зачтётся.* * *
Пускай отпелось, отыгралось -
не помню с кем, не знаю как.
Но что-то всё-таки осталось,
пусть
не бог весть, в каких стихах.
Круг дружеский всё уже.
Полон
был раньше стол.
От разу раз,
уже не жаворонок - ворон
всё чаще накрывает нас
крылом, а может просто тенью.
В стремнине звонкой тает след -
не удержать,
хоть незатейлив
и текст был песни, и сюжет.
Сейчас сказать, что было б горше -
солгать, надумать, согрешить:
Надеждой меньше - песней больше,
а там,
до будущей дожить.* * *
Nachtigall,
Nachtigall-пташечка,
крошка-соловей,
провожал, бедняжка
от самых дверей.
То, что было - минуло,
снегом замело.
Лишь - подруга милая,
лишь белым-бело
всё окрест...
И голоса
чистого печаль,
будто среди холода
песня Нахтигаль
донеслась, накрыла всё
здешнее житьё.
У меня бескрылого,
только - ё-моё! -
вылетело, вырвалось
кашлем из груди,
из другого словаря,
господи прости.
И такая вдруг тоска, -
словно чёрный жгут
растянули за окном
и чего-то ждут.
Будто песенку пропел
прежний соловей:
Ступишь на порог, а там -
Сольвейг у дверей.* * *
Скажи, о господи, зачем
меж мной и миром эти линзы?
Для корректированья жизни
две полусферы в две и семь?
Замру, подумаю и вновь
пойму - раздельно или слитно -
и ожидаемая рифма
да и нежданная любовь
всего лишь повод для сложенья
строки в дремучую печаль,
где есть простор для озаренья
и где прошедшего не жаль.
Где обескровленная недужь
согласных борется с золой,
где гласных череда - лишь ветошь
пустого неба,
звук пустой.
Так глупо петь "Гаудеамус",
зелёную волнуя медь,
уже почти в финале драмы
и бодро крыльями греметь.
Но если дождь успешно хлынет
на землю с этой высоты,
роняя гласные хмельные
в согласных скорбную латынь:
А линзы, линзы!
Где они
две полусферы?
В полумиле
всё вижу ясно. Дело в силе
диоптрий.
Бережно храни
придумку ценную:
Бог с ней!
Не видно в шаге от порога:
Как Брейгеля слепец.
Дорога
стрелой, -
так проще и быстрей.* * *
Плотней, прочней день ото дня
кленовый лист, такой осенний,
и небо, и остаток дня,
и весь кошмар полночных бдений
берут меня в свой хоровод.
Так крепко руки растянули,
что жилы лопаются.
Вот
такие танцы тут. А ху..?
Всё замыкается на мне:
Пока дышу - сияет солнце,
и ветка движется в окне,
Земля по эллипсу несётся.
Ну и не верится, что вдруг
мне скажут - Ваша остановка!
И поручень скользнёт из рук:
И всё:
А где ж в руках винтовка,
вагон на запасном пути?
Имел бы я златые горы
и всё, что нужно для повтора -
к ним не доехать, ни дойти.
Мой дикий хоровод тогда
ослабит хватку и отпустит.
Летят куда-то клином гуси:.
Нет времени понять, куда.* * *
Больны желтухой клёны за окном:
И с каждым днём всё больше, всё сильнее.
Шафрановые кроны их в аллее
через неделю полыхнут огнём.
Их терпкий яд врывается в мой дом:
И прошлый век издалека доносит
из сумерек отечественной осени
уже сквозь сон
старинный вальс
"Осенний сон".* * *
Знать бы время ухода, тогда
вдвое ярче горела звезда,
зеленее б казалась трава,
лыком в строку ложились слова -
ты меня до поры не бросай:
Не горюй, и прости, и прощай.
Знать бы время ухода, конца -
я б молитву спросил у отца,
чтобы было светло на меже,
чтобы было просторней душе.* * *
Готовы листья в каждом сквере
к прощальным и неспешным па.
Октябрь - что делать?
Что имели -
то берегли.
На то судьба
вещам, мечтам, делам забытым.
Чему бывать - не миновать:
А так хотелось бы.
Корытом
мы все помечены.
Пенять
на то, что Бог в нём мял полову -
что толку?
Среди близких льдин
не заблудиться мне.
И к слову -
Шма Исраэль, Господь един.
Осенний сон листвы о хрусте:
И в близких сумерках дрожит
зудящий звук.
В округе пусто.
И время вышло.
И дождит:
Мой странный поводырь спокоен.
И только бряцают едва
его раздробленная голень,
моя нелепая судьба.© Е.Г. Берлин, 2007