* * *
Als war ich jung: Когда я юным был,
я так любил и фразы непонятность,
и слов подспудный смысл.
И уводил
вслед за собой, податливость и внятность
теряющий язык.
Ну, а теперь
другие темы и другие мысли.
И двери не срываются с петель,
и крыша не съезжает.
Цокот быстрый
шагов вдали распался на куски
и стих:
Да, стих теперь в ином пространстве.
И каждый раз, немея от тоски
по прежним звукам, с прежним постоянством
пытаться воду в ступе не толочь,
трудиться, говорить попроще,
запомнить шелест крыльев в ночь-полночь
и горький запах клёна в близкой роще,
и голос друга от далёкой тризны.
Но вот всплывает, замыкая круг,
откуда-то из эмигрантской жизни
als war ich jung:
Als war ich jung:
Als war ich jung:
* * *
Н. Заике
Часть судьбы, заключённая в рамку,
всё буксует на стыках, на "с",
будто в гору ползёт к полустанку.
А посмотришь - под горку:
С небес
опустился давно и надолго.
Твой "Туман" да "Излука" глядят
На меня со стены, брат мой Колька,
и, запутавшись в небе, стоят
три корявых ствола, три Атланта,
не по форме, - по сути.
Ужель
нам хватало тогда Росинанта
на двоих одного.
И поверь:
Ах, да ладно!
Все мельницы целы.
Целомудренно крылья сложив,
обживал кто погосты, кто щели,
кто стрижом, кто сверчком:
И на жизнь
не пеняли, ковыль не сминали.
:Вдохновенно пыхтит паровоз
с горных склонов по диагонали,
через влажный пейзаж, под откос.
А теперь лишь гадаю, затем ли
той излукой был пойман тогда,
чтоб с небес опустился на землю,
не жалея,
что не навсегда.
* * *
Борюсь с молчанием, боюсь,
что браться, братцы, за руки и не с кем.
Иных уж нет, а к тем - не дотянусь.
Да и застолья чуть ли не гротескны.
Так и живу:
Выцеживаю звук
из собственного сна, из слов и мыслей.
Плетёт мишени за окном паук:
И так же скучно мы глаголы грызли
чужого языка.
Стрельнуть бы
влёт
тончайшею стрелой из междометий
по облаку, что на восток плывёт
легко и буднично, как будто бы на свете
и нету дел других.
Не долетит:
А так бы - весточка. Что горевать без толку?
Наверно, на погоду грудь саднит.
Ищу свою пропавшую иголку
в душистом пышном сене.
Оттого ль,
чем дальше, тем желаннее пропажа.
Мне б меньше стог, скуднее слог:
И боль,
глядишь, и унялась бы,
и забылась даже.
Я никого, поверьте, не корю.
Не в умысле здесь дело и не в краже.
:В душистом сене и в чужом краю
так и ищу свою блестящую пропажу.
* * *
Маме
Ну, вот уже почти и край межи.
Передохнуть,.. что может быть страшнее?
Но время есть и нужно просто жить,
тем более что
Лета, Лорелея:
Алея на иззвучьи, задрожит
одна струна, что так и не задета.
Прошепчет лишь тихонько - надо жить:
Спасибо, дорогая, и за это.
У края поля - чёрная река.
Там встретились Россия и Эллада.
Шагнуть за край и кликнуть старика:
Неясный плеск затихнет, а пока
поспи сынок, пусть ночка коротка -
цела струна, чего же ещё надо?
* * *
Всё тот же цвет (в виду имею - неба),
всё тот же запах павшей и умершей
листвы, конечно. Дальше рифма - не был
давно я дома:
До весны скворечни
стоят пустые.
Вообще, кто видел
ну хоть одну? Да, jedem, что-то, Seine.
Здесь каждому своё, всё в лучшем виде.
И нету ни бесправных, и ни крайних.
Всё в лучшем виде:
Даже с неба дождик
опрятен, как на праздничной картинке.
Сосновый хвойный запах не дождётся,
наверное, меня на той тропинке
у леса вдоль реки, которой птица:
А, впрочем, что тревожиться до срока?
И, может быть, нам это только снится -
сугроб без тяжести и рыцарь без упрёка.
* * *
Н.Заике
Миколины дороги в никуда,
в туман, в бумажный плен, в остаток жизни:
Я чувствовал, я знал, что будет лишним
настаивать на точности, когда
появится
окно с огнём
у края,
где каждому даруется ночлег,
и где
ежеминутно погибает,
я точно помню - кто, когда, зачем.
* * *
Не осенила осень быть попроще,
добрее, что ли, чуточку и, впрочем,
не ставить "осенила" в этот ряд.
Сподобила, вот слово поточнее,
тремя стихами, галками в аллее
и письмами.
А по ночам стоят -
одна отрада - сны перед глазами.
Своё TV иль диалог меж нами,
меж мной и миром,
горький диалог,
где слово воробей, а не синица:
Ищи-свищи, лишь разомкнёшь ресницы -
и нет его, а был чудесный слог.
Вот и зима всё так же мимо, мимо:
Без снега и мороза, без нажима
на слюдяную корку, без вранья,
что впереди дороги побелеют:
В бескрайнем белом поле млею, млею
один в снегу и замерзаю я.
* * *
Марии
Прожитый год:
Живьём спустили шкуру,
А боли не почувствовал. Так сталось.
Как солнце обожгло.
Мускулатура
ещё осталась: да, ещё осталась.
Отслаивая день за днём от плоти,
бегу, всё понимая и мудрея.
- Не скромничай!
Не скромничаю,
просто
старею, мой далёкий друг, старею.
Бегу, как пёс вдоль плотного забора.
И цепь легка, и ветер вроде в спину.
Но вот закончится маршрут недлинный,
и - :
вспыхнет небо,
сколько хватит взора.
* * *
Обернётся год,
и повернётся
он ко мне морозным хрупким боком,
сине-сизым давешним упрёком
в постоянстве темы.
Но неймётся
вырваться из круга, из кручины,
хоть кричи, хоть головою с кручи:
Замесить бы тесто, да покруче,
и слепить бы счастье:
Без начинки,
пресная лепёшка истомится
в жаркой печке.
Знал ли, пусть отчасти? -
как на диск, всё может уместиться
в лист мацы - и жизнь,
и смерть,
и счастье.
* * *
Куда никогда не поздно -
всегда, почему-то, рано:
Уходим всегда мы розно,
согнувшися или прямо.
Синицею или враном
прожиты года лихие
иль тихие - кто припомнит.
И не проводить на мякине
иных - это грех.
Схоронит,
укроет землица надежно:
Катал языком по нёбу
всегда эту мысль осторожно.
Теперь прямиком в небо,
слова о наитии странном:
куда никогда не поздно -
всегда, почему-то, рано.
* * *
Дождался:
Год прошёл - и, слава Богу.
Теперь на родину, от коей отлучён
двумя ночами и границами, дорогой.
И то, что твой билет и твой вагон
готовы и томятся под парами -
понятно.
Только медлю. И жужжит,
как муха, злая присказка про сани,
что за собой возить мне надлежит,
что за грехи положено ответить:
Почти ответил.
Каждый раз, чуть свет:
- Европа, Старый Свет, отведал
твоих даров,
привет тебе, привет!
В неблизкий путь за украинским летом...
Уснуть и видеть сны случится коль
к границе между тем и этим светом:
Готовьте документы, -
Zoll-контроль.